Меню

Скачать бесплатно рубину и когда она упала



И когда она упала.

Автор: Дина Ильинична Рубина
Жанр: Современная проза
Год: 2007
ISBN: 9–7856–9923–6

Нет, все-таки надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро!

Да – возраст, да – недостаток кальция, фтора, чего там еще… у каждого своя гормональная история.

Но душе-то все равно пятнадцать лет!

Лена Батищева – грузная, решительная – ходит в брюках, просторных свитерах и ботинках на рифленой подошве. Когда опаздывает, а опаздывает всегда, сильно топает, так что коллеги узнают о ее приближении задолго до непосредственного появления. Так вот, Лена Батищева, чья жизнь – череда безответных или – что еще хуже – ответных любовей, работает редактором в журнале «Школьная психология».

Недавно американский благотворительный фонд организовал семинар по проблемам воспитания умственно отсталых детей. Лену тоже пригласили участвовать. И целую неделю по этому случаю она жила в гостинице «Россия», хотя до собственного дома могла добраться за час. Но надо же воспользоваться удачей, правда? Когда еще так подфартит…

И когда она упала. скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно

Роман в трех книгах «Наполеонов обоз» при всем множестве тем и мотивов – история огромной любви. История Орфея и Эвридики, только разлученных жизнью. Первая книга «Рябиновый клин» – о зарождении чувства.

Жизни Надежды и Аристарха наконец-то страстно и мгновенно срослись в единое целое, запылали огненным швом – словно и не было двадцатипятилетней горькой – шекспировской – разлуки, будто не имелась за спиной у каждого огромная ноша тяжкого и порою страшного опыта. Нет, была, конечно: Надежда в лихие девяностые пыталась строить свой издательский бизнес, Аристарх сам себя заточил на докторскую службу в израильскую тюрьму. Орфей и Эвридика встретились, чтобы… вновь разлучиться: давняя семейная история, связанная с наследством наполеоновского офицера Ариcтарха Бугеро, обернулась поистине монте-кристовской – трагической – развязкой.

Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых странников… На протяжении столетия их связывает только тоненькая ниточка птичьего рода – блистательный маэстро кенарь Желтухин и его потомки.

На исходе XX века сумбурная история оседает горькими и сладкими воспоминаниями, а на свет рождаются новые люди, в том числе «последний по времени Этингер», которому уготована поразительная, а временами и подозрительная судьба.

Трилогия «Русская канарейка» – грандиозная сага о любви и о Музыке – в одном томе.

А в чем, собственно, дело, сказал я ему, чем тебя смущает моя двойная фамилия?

В конце концов твою я взял, вот она, красуется в паспорте, вполне благозвучная, — Воздвиженский. Хоть поклоны бей. А? Я говорю — хорошая, звучная, церковнославянская.

Ты смотри на дорогу, сказал я ему, а то мы в дерево врежемся.

Да, мамина не такая звучная, но понимаешь, меня все-таки мать воспитывала. Да если хочешь знать, сказал я ему, я б и фамилию Виктора себе присобачил, только боюсь, что на строчке не поместится. И потом, тройную уже вряд ли кто запомнит. Особенно в армии, представляешь, как меня из строя вызывать или на гауптвахту сажать? Так что не переживай, сказал я ему, вполне прилично: Крюков-Воздвиженский.

Вторая книга романа «Наполеонов обоз» – «Белые лошади» – затягивает читателя в воронку любви и предательства, счастья и горя двух главных героев – Аристарха и Надежды. За короткий срок на них обрушивается груз сильнейших потрясений, которые нечасто и не всем выпадают в юности. Сильные, цельные натуры, оба они живут на такой высоте чувств, которая ничего не прощает. Судьба буквально расшвыривает в разные стороны двух влюблённых. Каждый из них теперь идет своим отдельным путем, оставаясь навсегда глубоко одиноким, раненым душевно. По ходу романа продолжает приоткрываться давняя история предка Стаха Бугрова – Аристарха Бугеро, офицера наполеоновской армии, прожившего в России свою трагическую и таинственную жизнь. И парадоксальным образом оказывается, что история эта вовсе не завершилась полтораста лет назад.

Читайте также:  Где можно вставит рамки бесплатно

Дина Рубина совершила невозможное – соединила три разных жанра: увлекательный и одновременно почти готический роман о куклах и кукольниках, стягивающий воедино полюса истории и искусства; семейный детектив и психологическую драму, прослеженную от ярких детских и юношеских воспоминаний до зрелых седых волос.

Страсти и здесь «рвут» героев. Человек и кукла, кукольник и взбунтовавшаяся кукла, человек как кукла – в руках судьбы, в руках Творца, в подчинении семейной наследственности, – эта глубокая и многомерная метафора повернута автором самыми разными гранями, не снисходя до прямолинейных аналогий.

Мастерство же литературной «живописи» Рубиной, пейзажной и портретной, как всегда, на высоте: словно ешь ломтями душистый вкусный воздух и задыхаешься от наслаждения.

В центре повествования этой, подчас шокирующей, резкой и болевой книги – Женщина. Героиня, в юности – парашютистка и пилот воздушного шара, пережив личную трагедию, вынуждена заняться совсем иным делом в другой стране, можно сказать, в зазеркалье: она косметолог, живет и работает в Нью-Йорке.

Целая вереница странных персонажей проходит перед ее глазами, ибо по роду своей нынешней профессии героиня сталкивается с фантастическими, на сегодняшний день почти обыденными «гендерными перевертышами», с обескураживающими, а то и отталкивающими картинками жизни общества. И, как ни странно, из этой гирлянды, по выражению героини, «калек» вырастает гротесковый, трагический, ничтожный и высокий образ современной любви.

«Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом 18+, а лучше 40+… —ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце – растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви…»

Леон Этингер – обладатель удивительного голоса и многих иных талантов, последний отпрыск одесского семейства с весьма извилистой и бурной историей. Прежний голосистый мальчик становится оперативником одной из серьезных спецслужб, обзаводится странной кличкой «Ке́нар руси́», («Русская канарейка»), и со временем – звездой оперной сцены. Но поскольку антитеррористическое подразделение разведки не хочет отпустить бывшего сотрудника, Леон вынужден сочетать карьеру контратенора с тайной и очень опасной «охотой». Эта «охота» приводит его в Таиланд, где он обнаруживает ответы на некоторые важные вопросы и встречает странную глухую бродяжку с фотокамерой в руках.

«Голос» – вторая книга трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка», семейной саги о «двух потомках одной канарейки», которые встретились вопреки всем вероятиям.

Капитану Д.П. Тимофееву Андpею Револеновичу посвящается

. Hаш сухогpуз «Пеpвоуpальск» меpно чапал чеpез воды Тихого Океана. В свободное от вахты вpемя члены команды изнывали от безделья — уже котоpый день pовная от гоpизонта до гоpизонта водяная гладь и солнце в пол-неба действовали удpучающе. Умиpал мотоpист. Еще вчеpа здоpовый как египетская пиpамида Костя забавлял всех собpавшихся в кают-компании шутками и смешными истоpиями. А ночью ему стало плохо. Слегка поднялась темпеpатуpа, сильно заболел живот. Диагноз, поставленный судовымй вpачом — молоденькой девочкой Катей, закончившей Кpаснодаpский зубной техникум, сpазил наповал — «Аппендицит». Ближайший поpт будет только чеpез десять дней, столько Костя не пpотянет. Утpом на чеpте гоpизонта появился силуэт какого-то судна. Hо это был филипинский тpаулеp — вpачи есть только на pоссийских судах да еще на пассажиpских лайнеpах. Капитан зашел в pадиоpубку, начальник pадиостанции молча пpотянул ему pаспечатанную pадиогpамму: = pыpыpыpыpы КАПИТАHУ Т\Х ПЕРВОУРАЛЬСК ТЧК СЛЕДУЙТЕ В БЛИЖАЙШИЙ ПОРТ ТЧК СООБЩАЙТЕ СОСТОЯHИЕ БОЛЬHОГО ТЧК ДЕЙСТВУЙТЕ ПО ОБСТАHОВКЕ ТЧК =. Расписавшись на pадиогpамме, капитан положил ее каpман и напpавился в pулевую pубку. Пpи виде капитана, матpос и вахтеннный штуpман — молодые pебята одногодки, до этого куpившие и пившие кофе, быстpо затушили сигаpеты. Матpос вышел на кpыло мостика, взял биноколь и стал вглядываться в даль. Штуpман зашед за пеpегоpодку и стал что-то сосpедоточено pассматpивать на каpте на штуpманском столе. Капитан постоял немного, затем снял тpубку телефонного аппаpата и набpал код: — Судовой вpач слушает. — ответил тихий девичий голос. — Катюша, готовь больного к опеpации. — Да. — тpубка выдохнула обpеченным голосом. Положив тpубку, капитан гpомко сказал: — Штуpман! Объявляй по судовой тpансляции сбоp всех свободных от вахты в кают-компании.

Читайте также:  Мтс чтобы звонить бесплатно что нужно подключить

(К вопросам эхи ANTISEX)

Борьба за огонь

(аморальный опыт противления природе)

Всякая здоровая этика, этика полноты жизни, стремится основываться на знании человеческой природы, чтобы этим знанием природа человека ответила своим необходимым жизнеутверждением на вопросы целей человеческой деятельности всего обусловленного природой устремления во время настоящего и будущего.

Всякая больная этика, этика ненависти к жизни, извращает человека, не стремясь к пониманию человеческой природы, а стремясь к вырождению человека в существо корявое, однобокое, больное, растущее линейно, не боящееся диалектики, потому что лишенное листьев и всячески уходящее в землю, из которой пришло, чтобы не видеть неба и любвеобильного светила, чтобы вообще существовать как можно моральнее, правильнее, то есть не существовать вообще, ибо существование, будучи еще не утвержденным, ах как сомнительно в своей правильности!

Андрей Васильевич Скалон

СРТ 91-91 заканчивал переход в новый район лова, и в рубке после ужина собралось много народу в хорошем настроении. Казаркин стоял на руле и травил длинную историю о призвании. Речь на эту тему зашла случайно, почему было не потрепаться в конце хорошего, почти выходного дня?

Сначала Казаркин доказал, что пьянство не может считаться призванием, а вот живопись, которой на СРТ 91-91 занимались сразу двое — вахтенный, в данный момент третий штурман и электрик Котя, в данный момент игравший в кают-компании в домино,- это уже призвание; заодно Казаркин и рассказывал в качестве наглядного примера на тему о призвании интересней-ший и забавнейший случай из своей жизни.

Кино, которого нет

С другом моим Володей Яценко, упокой, Господи, его душу, большим знатоком кино и большим вообще человеком, мы часто говорили и спорили о фильмах, которые видели, а еще чаще о тех, которые нам хотелось бы самим сделать, — понимая, что такой возможности у нас никогда не будет. Мы пробовали даже составлять заявки — и никуда не посылали их. Хорошими они были или плохими, но для них требовался опять-таки режиссер, какого мы не знали, — при несомненной талантливости живущих и действующих. Просто нам виделся какой-то — другой. Которого нет.

Он говорит, она говорит.

Из цикла «Общедоступный песенник»

Веточка зимняя в банке стеклянной.

Голая ветвь за окном.

Их разговор, бессловесный и странный,

Слышится ночью и днем.

— Нет, это удивительно, это просто удивительно. Это удивительно, Ирина, я ведь старше вас, гораздо старше, намного старше вас, нет, вы не делайте таких глаз, спасибо, конечно, но я гораздо старше, дело тут не в возрасте, а — поколения разные, понимаете? — но я чувствую не то чтобы себя моложе с вами, но и не вас, конечно, старше в моем, так сказать, присутствии, а, как бы это поточнее выразиться, то есть это вообще вне возраста, какое-то равенство, нет, не равенство, а единение, что ли, взаимопонимание, что ли, ну, будто брат и сестра, хотя родственность тут ни при чем, нет, неудачно, при чем тут брат и сестра, что-то иное, я бы сказал, как в пошлых романах пишут: они сразу почувствовали, что знают друг друга сто лет, это и в самом деле пошло, никто этого сразу почувствовать не может, но что-то близкое, что-то похожее, не сто лет — и не знали друг друга, нет, прелесть как раз в том, что друг друга мы совсем не знаем, хоть уже две недели знакомы, это, скорее, ну, будто два близнеца встретились, у меня была такая история, сижу после второй смены в школе, я дежурил, вечер уже, уже никого нет, техничка и я, делать, собственно, нечего, но у нас тогда правило ввели — дежурить учителям по очереди каждый вечер до восьми, пока сторож не придет, а если не придет, то все равно до восьми, а если раньше придет — все равно до восьми, очередной приступ административного маразма, сколько их было, этих приступов, Боже ты мой! — так вот, сижу, ну, тетради там и все такое, вдруг стук в дверь, то есть школа маленькая, хоть и городская, еще до войны построена, всего-то две параллели каждого класса, маленькая двухэтажная школка такая, сейчас некоторые себе дома такого размера строят, поэтому вот учительская, а вот дверь, так сказать, на улицу, — и стук, я открываю, входит пьяный мужик, пьяный просто в дым, я его прошу, так сказать, удалиться, а он вперся в учительскую, закурил, бормочет что-то, а потом как уставится на меня! В чем дело, не понимаю. А он говорит: глянь на меня, глянь. Вижу, говорю, и так. Нет, ты на меня глянь, глянь как следвует, он так говорил, я запомнил, у меня вообще память на речь хорошая, во что он был одет — не помню, а вот это произношение его — как следвует, это запомнил. Глянь как следвует. Я гляжу — ничего не могу понять. Не секешь, говорит? Не секу, говорю. Мы ж с тобой, говорит, как два брата-близнеца, ты посмотри в зеркало на свою рожу, а потом на мою. Ну, в зеркало я смотреть не стал, а в него вгляделся. Это потрясающе, Ирина, это потрясающе, он был на меня похож, как две капли воды. Просто двойник! Глаза, очертания — ну, все, все! А он прямо захлебывается, фамилию мою спросил, свою назвал — на предмет выяснения, может, мы родственники. Выяснилось — никак не родственники, он вообще где-то в Сибири родился, а я-то из Донецка, в общем — ничего общего. Но он успокоиться не может, радуется, говорит: давай выпьем. Я говорю, что работа и все такое, он пристал, злиться начал, говорит: ты что, дурак совсем, такое чудо природы, а он за это выпить не хочет, будто у него каждый день двойники появляются. Причем денег у него, естественно, на выпивку нет. Ну, дал я ему денег, он ушел. А тут и восемь часов. Естественно, я его дожидаться не стал. На другой день в школе шурум-бурум: кто-то ночью стекла в окнах перебил и так далее. Я в общих чертах ситуацию обрисовал, на меня, конечно, всех собак навешали: надо было милицию вызвать, надо было подождать его или сторожа, а я говорю: извините, у меня две смены, я с восьми до восьми и так в школе торчал, имейте совесть. В общем, с тех пор я этого мужика не видел. Но знаете, Ирина, до сих пор иногда думаю над странностью этого совпадения. Ведь одно лицо! — и фигуры похожие были. И какая при этом разница! То есть это я не обязательно в свою пользу, я же не успел его узнать, хотя по роже было видно, что четыре класса образования, профессии никакой и так далее. Это я к тому, что. В самом деле, о чем я?

Читайте также:  Сообщества в которых можно бесплатно разместить объявление

«Если время набегу спотыкаясь упадет

Значит ты не зря страдал

Вначале была палка. Многие думают, что вначале все-таки было колесо, но я склонен утверждать, что вначале была палка, потому что именно после нее все и начинается. И несмотря на этот столь очевидный факт, вы можете множество других мнений, которые вам покажутся вполне логичными и близкими к описанию реальности, но как бы эти лженаучные доводы вас не завораживали, не верьте им, потому что они лженаучны, мне же лучше знать, ведь я не занимаюсь лженаукой, я занимаюсь изысканиями в области познания очевидных фактов, а против фактов, как известно, не попрешь. Итак, вначале была палка, если вы до сих пор не прониклись пониманием очевидности ее первопричинности, начните чтение сначала.

Источник