Меню

Девочка надя что тебе надо ничего не надо кроме шоколада скачать бесплатно



Девочка Надя, чего тебе надо?

Надя Смолина, идейная активистка и кандидат в депутаты, недовольна тем, во что превратилась советская идея устройства общества и пытается бороться с убогостью жизни и пороками окружающих людей. К чему ее это приводит…?

Май уже в середине, а прохладно, особенно по вечерам. Белые в мае вечера, тревожные, и каждый похож па праздник или ожидание его.

Волга к вечеру желтая, темная, синяя. От близости ее, от преобладания надо всем, поскольку она здесь главная улица, воздух легкий, речной.

Отчаливает теплоход под марш «Прощание славянки», окошки на палубах желто светятся, с палуб машут руками неизвестно кому, платья в сумерках ярко белеют.

А музыка эта вечерняя, и оркестр из городского парка, и слова, возгласы — все отчетливо, отдельно слышно. Как позже — всплеск рыбы на темной тихой воде.

Девочка Надя, чего тебе надо? скачать fb2, epub бесплатно

Сборник произведений трагически рано ушедшего из жизни поэта, писателя и драматурга Геннадия Шпаликова.

Любите вы Листа, Моцарта, Сальери,

Лавки букинистов, летний кафетерий,

Споры о Шекспире и о Кальдероне

В городской квартире в Киевском районе.

Ах, Париж весенний! Как к тебе добраться?

Рано утром в Сене можно искупаться.

Вы себя погубите западной душою,

Заграницу любите — ох, нехорошо.

Мастера палитры, вы не виноваты,

Ох, космополиты — милые ребята.

Любите вы Брамса,

нравится вам Врубель,

Геннадий Фёдорович Шпаликов

В одном из писем своему другу писателю Виктору Некрасову Шпаликов писал: «. Что-то самообладание сдает — хотя причин было в общем, не более, чем обычно. Но меня не покидала уверенность уже после, — что ты-то поймешь все правильно: все как то осто. — дела остано- вились, — 1 год работы Лариса Шепитько (помнишь, м. б. , ее «Крылья») на Мосфильме — но все, как обычно, полетело вначале в трубу, потом несколько выправилось, обрушилось снова, — это совпало с абсолютным безденежьем, домашними, естественно, осложнениями — ко всему я еще и заболел воспалением легких, болея, передумал свою проклятую более или менее жизнь, пришел к устрашающим выводам. «

Сквозь осенний лес, который для каждого имеет свою привлекательность, светило вечернее солнце. Свет его, проходя между облетающими деревьями, был ясен и чист. Он уже как бы снизу озарял стволы и ветви, и мягко вспыхивали под его лучами верхушки деревьев, светились листья, застывшие в неподвижности. Ото всего уже неуловимо веяло ноябрем, хотя до снега было еще далеко, но воздух к вечеру холодел и был свеж, как перед снегом. Уже во многих приметах проступало нетерпение зимы.

Повесть для кино.

Жутким плачем разгонится ночь

Все — никто мне сможет помочь.

Застынет под окнами бешеный вой

Это снежные волки пришли за мной.

Глубокомысленный голос тещи в трубке, тускло побрякивал легким негодованием и беспричинной обидой: — о она дала адрес. Ашхабадская Абаева 141. Я уже почти повесил трубку, когда услышал — а квартира. по-моему 14. — Спасибо. Ашхабадская — Абаева. Совсем рядом со мной. Я еще соображал, какой это может быть дом, когда обнаружил, что пытаюсь надеть свитер и рубашку одновременно. Семен, очень вежливо не обращая внимания на шум, в последний раз просматривал текст курсовой. Видимо ему, с его отношением в к жизни, ужасно зрелым для его возраста, трудно было представить, что может так подействовать на человека. Засунув рацию во внутренний карман куртки, я наконец остановился. Семен деловито и спокойно переписал исходник на дискету и вопросительно взглянул на меня. «Да мне тут. едалеко. «, лихорадочно озираясь в поисках дэушки для компьютера, объяснил я. ужные кнопки на маленьком пульте никак не находились, раздражение и нетерпение во мне достигли пика и я сорвал злость на неповинном Чиже, вещавшем через стереосистему про чай и рокеров: «Да заткнись же наконец!!». Тут кнопка нашлась, компьютер обиженно мигнул питанием, и выключился. Погас монитор, затих в динамиках Чиж, потухла лампа на столе. Внезапная тишина — Семен тихонько одевался в коридоре — слегка отрезвила меня. Уже почти спокойно я достал из дипломата нож-бабочку. Семен быстро взглянул на меня и завязал шнурок. Глядя на него, я методично повторял ножом движение «серая ласточка ловит стрекозу над утренней рекой» и старался ни о чем не думать. Семен завязал второй шнурок и выпрямился, не о чем не думать — так и не удалось. «Идем» — я погасил свет и шагнул на площадку. На улице Семен очень осторожно попытался выяснить, куда и зачем я иду, и не нужна ли мне помощь, на что я туманно ответил, что если человек дурак, то это — надолго, и что помощь мне в этой связи совсем не нужна. Распрощались мы уже в подъезде. Я шарил рацией с включенной подсветкой по почтовым ящикам, выясняя, здесь ли нужная мне квартира. Семен еще раз твердым голосом большого мальчика предложил свою помощь. Я отказался. Мы пожали руки. Я вышел с ним на улицу и посмотрел наверх. Нужные окна светились, там двигались тени. Семен легко шел по дорожке вдоль дома, ровно и не оборачиваясь. Я в который раз позавидовал ему какой он здоровый и спокойный. Самое главное — спокойный. Тихонько вздохнув, я нырнул в вонючую темноту чужого подъезда. Ободранная дверь на последнем этаже. Сердце колотилось как сумасшедшее. Пробормотав про себя обрывок мантры, я нажал на кнопку. Смех за дверью мгновенно стих. Примерно через минуту дверь приотворилась, и в щелке возник глаз какой-то ее подружки. Вполне кстати знакомый глаз. Привет — сказал я быстро — Ничка здесь? Пару минут спустя моя жена появилась на пороге. Она была очень весела и совсем чуть-чуть пьяна. Я смотрел в ее глаза, что-то отвечал на ее удивленные вопросы вроде «А ты как меня нашел? еужели маме звонил?», и видно было, что все у нее нормально и ей сейчас хорошо и весело, и я отвел ее руку, когда захотела поправить выбившуюся прядь у меня на виске — она всегда ее поправляла раньше, когда мы жили вместе. В голове билось одно единственное слово «идиот», и, сказав что-то банальное и машинально улыбнувшись, я пошел по лестнице вниз. Спустившись на пролет, я услышал, как хлопнула этажом выше дверь. Потом, кажется, сидел на скамейке перед подъездом, пока холод не пробрался сквозь куртку и джинсы. Сидел, вспоминая, как мы были с ней на Иссык-Куле, как купались ночью, и небо отражалось в озере. Или озеро в небе. Вспомнил ичку в больнице — с синяками под глазами и ужасным кровоподтеком от капельницы на сгибе худой и очень родной беспомощной руки. Воспоминания опустошили, и я сидел, глядя на мигающую лампочку соты в руке. Я даже не помнил, что взял ее с собой. Значит все это время, пока мы с Семеном искали дом, пока я разговаривал с ней — Эрикссон в руке ровно подмигивал мне, спокойно выдерживая нервные пожатия рук, не сбиваясь, не торопясь. Просто работал, обеспечивая мгновенную связь и совсем не интересуясь, нужен он мне или нет. равится, или завтра я сменю его на Мотороллу. В который раз я улыбнулся, вспоминая, что не последнюю роль в выборе трубки сыграла знаменитая прочность Эрикссоновских корпусов. Я замерз, и надо было идти. Выйдя на Абаева, я замедлил шаги. Идти никуда не хотелось. Дома ждал спящий компьютер, куча не разобранных архивов, несколько неоконченных программ, подаренный на вчерашний день рождения и до сих пор не прочитанный двухтомник новинок Шекли. Все это — интересное само по себе обрастая приставками «не» сбивалось в какое-то мутное ощущение интересной ненужности. Из кабака прямо передо мной выпал спиной вперед какой-то мужик. Упав окончательно, он замер и шумно хрюкнул. Воняло перегаром. Я осторожно переступил через него и уже сделал было шаг, но он вдруг неожиданно открыл глаза и вцепился мне в ботинок. Морда у него была до омерзения тупая, и я почти физически увидел волну сжимаемой до этого мгновения злости, захлестнувшую меня почти с головой. Мягко обхватив запястье этого идиота я нажал на болевую точку у основания большого пальца. Пальцы его разжались, а выражение идиотизма на пьяной морде видимо достигло предела. есильно наступив ему на вывернутую ладонь, я заглянул внутрь кабака. Пить не хотелось, хотелось есть, но люди внутри кажется пришли сюда не за этим. Мужик вяло и молча вырывался. Вздохнув еще раз, я отпустил его руку. Перейдя через Абаева, я свернул в темный микрорайон. Еще пара минут блуждания между домами, и я оказался у другого подъезда. В отличие от предыдущего, этот был ярко освещен, и почти совсем не вонял. Я ткнулся в дверь на первом этаже — закрыто — и выстучал костяшками пальцев бодренький ритм. адевая привычную улыбку, успел подумать, что скоро она сносится совсем, и мне придется придумывать новую. В коридоре зашлепали босые ноги. Привет — меня пропустили внутрь. Я уже сплю почти. Я неодета. Это мелочи — сказал я, расстегивая куртку. у я хоть умоюсь — Полина шагнула к двери ванной. — Это — как хочешь. Я тупо разглядывал потеки на стене прямо перед собой и слушал плеск в ванной. Легкий стук — видимо, она положила куда-то очки. Очнувшись, я зашел в комнату и плюхнулся в продавленное кресло. Полина вышла из ванной и остановилась на пороге, глядя на меня. Привет, чуть растягивая гласные, она улыбнулась. Знаешь, сказала Полина одеваясь, моя дочь отказалась идти домой. Сказала, что у меня нет дома детей в повышенных количествах и что ей дома скучно. А еще — я поссорилась с Фимкой. Из-за чего? — мне стало интересно. — Честно? Слушая рассказ, о том, из-за чего, как и что было непосредственно после этого, я представлял себе Фимку — вечного бродягу, хиппи и поэта в драном свитере на плечах и с танкой о Фудзи в душе. еужели он может быть таким, как сейчас говорит Полина — а она — такой, как иногда рассказывает Фимка? Полина очень хорошо меня понимает. И с полуслова и без слов. И тот же Фимка хорошо меня понимает — кошмар, неужели я так похож на них? В ответ я рассказал о том, как мне вчера «подарили» пресловутого Фимку, и как он меня инструктировал по поводу его, Фимки, правильного использования и надлежащего режима кормления. Она смеялась — весело и очень тихо. Мой рассказ тек сам собой, а я думал про себя, что вот — человек очень талантливый, хороший и наверное любящий меня, насколько это возможно при ее принципиальном эгоцентризме. — Знаешь, я поставил кодек. Ее вчерашний подарок на день рождения — видео ролик, я вчера не смог посмотреть из-за подлого отсутствия в моей системе нужного драйвера. Она затихла, ожидая продолжения. — Ты знаешь, хорошо. Чувствуется профессиональная работа. Хотя и на скорую руку. Полина обрадовалась, мы еще поболтали о том, как делался вертолет, и кто писал озвучку, а в конце мне немного отомстили, сказав, что подаренные мной сценарии роликов она тоже показала. И что? — Сказали — хорошо. Чувствуется профессионал, хоть и на скорую руку. Мы еще посмеялись. Говорили о чем-то. Обсуждали ее работу и зарплату, потом почему-то — Фимку в частности и противность хиппи как явления в целом. — Знаешь, Фимка собрался уезжать, это пройдет? — Было хорошо. А потом мне захотелось домой. Она поняла это еще раньше, чем я, но, кажется, не очень обиделась. Я уже выходил из подъезда, когда зазвонила сота, резко и требовательно. Кто-то темный шарахнулся из угла подъезда b громкого звука. Трубку брать не хотелось. Сота зазвонила еще раз, и я медленно поднес ее к уху. Алле! разбитной голос на том конце трубки, не поймешь, как всегда, то ли придуривается, то ли правда пьяна. Как всегда — какой-то повод для звонка, совершенная ерунда — просто повод. Мне стало легче. Ей, кажется, хотелось поболтать — правда, еще сильнее ей хотелось, чтобы я приехал. Анжела сказал я, улыбаясь в темноту — Анжела, как ты поживаешь? Я несколько раз перезванивал ей по рации, а Эрикссон обиженно мигал контрольной лампочкой в другой руке. Когда и мне и ей стало окончательно ясно, что сегодня я не приеду, мы попрощались. Тем не менее, мне стало легче. Анжела — это эталон. Платиновый метр с дешевой сигаретой в зубах. Масса ужасных привычек и не менее ужасный ее характер вполне компенсируется очень честным отношением к окружающему миру. И ко мне. Она каждый раз напоминает мне, что не обязательно улыбаться, когда хочется плакать, и не надо пожимать руку подлецу, если ничего не можешь сделать. Ей легко — она всегда принимает решения честно по отношению к самой себе и так же легко — делится этим. Она настоящая художница, мастер, хотя и пьющий, и понимает меня там, где я сам совсем не понимаю себя самого. Дома, закинув в микроволновку остатки вчерашнего пирога, я вдруг вспомнил, что Маша вчера пришла с молодым человеком. азывалось это чудо Алексеем. Впрочем, был он вполне приятен, тих, и совсем не протестовал, ни когда Маша меня поцеловала, ни когда я решительно начал эксплуатировать ее на кухне. Впрочем, если бы я сам не вышел из кухни — она бы меня выставила. Маша много лет — столько, сколько я ее помню — везде носит с собой домашний уют и домашнее отношение к жизни. адо думать — в маленьком специальном мешочке с завязочками. Кстати, на кухне она суетилась на пару с Верой, которая пришла с мужем чуть позже. Забавно, кроме моей жены, все мои знакомые женщины готовы простить мне что угодно. Правда с моей точки зрения не то что прощать — говорить-то не о чем, но им кажется — это жертва. Хотя нет, не только жена — есть еще одна женщина. Хотя — она — человек по сути своей подлый — она — не считается. Я вытащил пирог из печки, не спеша заварил чай, включил компакт с Чижом. И вдруг понял, что хочу видеть ору. Прямо сейчас. емедленно. Сота утверждала, что уже час ночи, пальцы путали кнопки, но, тем не менее, голос на том конце трубки ответил почти сразу. Придумывая на ходу какие-то причины, и одновременно одеваясь, я выслушал слегка ошалелое Сашкино поздравление с днем рождения, и тут же напросился в гости. Что, спросил он, прямо сейчас? — Да — решительно ответил я, придерживая соту плечом и уже закрывая входную дверь. Сашка открыл уже не так бодро. Видимо он уже успел посмотреть на часы, и был слегка обижен. Отвечая что-то на вопросы, я мягко отодвинул его с дороги и прошел в комнату. Сашка видимо читал — в спальне горела лампа. Норы не было видно — она либо не проснулась, хотя спит она очень чутко, либо не хотела выходить. Да ладно, я тут ` ‘!%`cal, ты ложись, — прервал я объяснения о работе завтра с утра и о том, где лежит одеяло. Он радостно кивнул и исчез. Я стянул джинсы и свитер — было тепло, и залез с ногами на кресло-кровать. Ждать было трудно, хотя я был уверен, что дождусь. ора видимо тоже ждала — ждала, когда он ляжет рядом с ней и уснет, и явилась только минут через двадцать. Она медленно и абсолютно бесшумно вошла, делая вид, что не замечает меня, хотя конечно прекрасно знала, что я смотрю на нее и откровенно любуюсь. Потом она повернула красивую голову, и чуть удивленно подняв брови, остановилась, глядя на меня. Привет — тихо сказал я ей сквозь улыбку. Нора подошла ко мне, села на пол и прижалась щекой к моему голому колену. е смотря на всю ее надменность, на ее снобистские наклонности и любовь к комфорту, на то, как, слегка возвышенно, если не сказать пренебрежительно она относится ко мне в присутствии того же Сашки, она преданна мне до конца, А Сашку — просто терпит. Терпит, иногда потакая его мелким желаниям, снисходя до его обид и мещанского взгляда на жизнь. Я знаю это. Я знаю это очень точно. Я взглянул в ее карие глаза и погладил ее. Чуть вздохнув, она поменяла позу. Так, чтобы не потревожить руку, лежащую на ее голове. и одна, подумал я оре, душа ни одной женщины на свете не сравнится с твоей. Ты честнее, вернее всех их вместе взятых. Только тебе я могу доверять до конца. Тебе, и таким как ты. Да, за такое доверие надо платить. Платить собственной преданностью тебе, Нора. Жизнью, в конце концов — если понадобится. Вряд ли она поняла все целиком, но, по крайней мере, почувствовала, что мне очень хорошо и радостно с ней сейчас и улыбнулась еще раз. Я слушал ее дыхание, смотрел ей в глаза, и думал что наверное, если захотеть по настоящему, ее можно простонапросто забрать у Сашки, который совсем ее не понимает, и которого это непонимание тяготит. о в ее глазах я видел другие, смотрящие на меня с той же преданностью, готовностью сделать для меня все, что понадобится и даже больше того. Я смотрел на ору и понимал, что я не смогу. Я слишком хорошо помню те, другие глаза. Глаза, ушедшие от меня, и возможно закрывшиеся без меня навсегда. Возможно, есть здесь и моя вина. А может быть — нет. Может, этот уход — вовсе не из-за меня. Может быть так. Но я тоже уйду. Я уйду от оры утром и не возьму ее с собой. и сегодня, ни завтра. Я вообще еще долго не смогу завести собаку.

Читайте также:  Бесплатно от чего лекарства энтерофурил

ДИАЛОГ ДВУХ МУДРЕЦОВ

(Почти мини-пьеса. Замечания для господ актеров: у Пациента голос ноющий, нудный и несколько просящий, а у Доктора же, наоборот, жизнерадостный и уверенный)

— Доктор, у меня проблема, доктор!

— В чем дело, голубчик?

— Это голоса. В моей голове. Я не могу так больше!

— Вам нужно лечиться!

— Вот я и пришел к вам!

— И правда. Правда на вашей стороне. Hу-с-с, посмотрим. Hа что жалуетесь?

Если долго смотреться в бездну,

бездна начинает смотреться в тебя.

Стоял июнь конца двадцатого века. В Москве в тот год было жарко.

Только что государственная комиссия огласила результаты последнего «госа» — оценки, в которых мало кто сомневался: тот, кто завалился, тот завалился, это было ясно и без объявлений. Остальные же получили свои более или менее «липовые» пятерки и четверки, и галдели как первоклашки на сентябрьском утреннике. У кого-то радость за «положительную оценку» смешивалась с досадой, что мог бы и лучше, некоторые, напротив, от прихлынувшей крови принимали оттенок будущих дипломов. Все выпускники, впрочем, были рады уже тому факту, что все наконец-то кончилось. Председатель госкомиссии с трудом угомонил собравшихся.

Маpгаpита Салтыкова и Павел Пушкин

ЗАКОH ЕСТЬ ЗАКОH

«Истинно гениальное пpоизведение

никогда не отвечает всем законам жанpа,

в котоpом оно создано. «

Осенью все тоскливо-сентиментальное входит в моду. Hенавижу. Все эти шуpшащие под ногами листики, кpужащийся на ветpу пеpгамент, pезко гpустнеющие оттенки толпы; эти женщины, котоpые по осени вдpуг лицемеpно скpомнеют pовно на длину своих одежд. Из дома выходить пpотивно, если ты, конечно, не поэт и не сопливый pомантик. Я к таковым не отношусь, но дома сидеть мне пpосто-таки по pангу не положено. Так что пpиходится слоняться по осеннему гоpоду. Шуpшать этими листиками, отмахиваться от вечно путающегося в волосах пеpгамента и, куда уж денешься, созеpцать этих женщин. По законам жанpа-. Hенавижу.

Читайте также:  Какие лекарства выписывают бесплатно при сахарном диабете 2 типа

Стена моего путешествия

Эта книга- первое полное издание произведений Даниила Салва. Не примыкая к

каким бы то ни было литературным направлениям, он ворвался в изящную

словесность откуда-то сбоку, из своего богатого мира, которым автор щедро

делится с читателем: талантливый роман «Стена моего путешествия», который

прочат в энциклопедии сегодняшнего дня, его необычные новеллы и стихи

впервые увидят свет собранными в одном томе. Читателю предстоит встреча

Западный берег Коцита

Я знал Натана Эндрю, когда он еще был женщиной.

Дело было в России, на даче. В дальних комнатах варили варенье, на ослепшей от солнца странице сидел кузнечик, по окраине слуха глухо стучал товарняк. В середине лета в Подмосковье иногда наступает безвременье. Кажется, что так было всегда — чистое небо с забытым над прудом облаком, горячая садовая листва, хрусткий гравий дорожки. Книга, скучающая в сетке гамака, конечно же, оказывалась «Анной Карениной», порезы лечились подорожником, доносившиеся из купальни крики были приглушены не расстоянием, а дырой во времени. Крикнешь, и крик твой, не успевая разрастись, исчезает в лазурных трещинах.

«Обычный» будничный день.

Только что показавшаяся луна уже успела ощутить себя полной хозяйкой, затопляя всё мягким призрачным светом, который, отражаясь от заштореных окон, играл какими-то нереальными бликами на падающих снежинках. Звёзды ещё не успели высыпать на небосвод, но зато снежный хоровод с успехом заполнял пустоту зимнего неба. Снежные шапки, подбодренные отсутствием ветра, медленно скапливались на тонких ветвях берёзы, пока какая-нибудь неосторожная снежинка не нарушала хрупкий баланс, и тогда небольшой снежный комок, не ужержавшись, срывался на землю. Три воробья с чириканьем прыгали по тротуару, в поисках чего-нибудь съедобного, что ещё не успел засыпать неугомонный снег.

Читайте также:  Девушка которая играет с огнем скачать книгу txt бесплатно

Святослав Юрьевич Рыбас

Никита Бураковский, командир взвода горноспасателей, пошел с женой в кино. Перед началом фильма зазвонил звонок, и Бураковский кинулся к дверям, оттолкнув опоздавшего гражданина.

— Никита, ты куда?! — крикнула вслед жена.

Он опомнился и вернулся чуть смущенный. Зрители уже заходили в зал. Жена смотрела на него удивленно, даже осуждающе.

— Я думал, это тревога, — повинился он. — Уж очень похоже.

Эта книга состоит из трех частей и охватывает период истории физики от Древней Греции и до середины XX века. В последней части Азимов подробно освещает основное событие в XX столетии — открытие бесконечно малых частиц и волн, предлагает оригинальный взгляд на взаимодействие технического прогресса и общества в целом. Книга расширяет представления о науке, помогает понять и полюбить физику.

Книга Мари-Пьер Рэй «Царь в Париже» рассказывает о французской кампании Александра I и о пребывании русской армии в Париже в 1814 году. Она является логическим продолжением книги «Страшная трагедия. Новый взгляд на 1812 год», опубликованной в издательстве РОССПЭН в 2015 году. Эти две книги позволяют сопоставить поведение французской и русской армий на неприятельской территории и восприятие двух народов, долго находившихся в противостоянии, иноземного вторжения. Как и в истории войны 1812 года, Рэй обращает внимание главным образом на человеческое измерение войны — тяготы, которые выпадали равно на долю солдат и мирных жителей. Автор цитирует множество самых разных свидетельств: высокообразованных русских офицеров и простых солдат, Гортензии Богарне и восторженной шестнадцатилетней девушки, выдающихся представителей французской культуры и язвительного учителя, всей душой ненавидящего русских захватчиков. Еще одно достоинство новой книги заключается в том, что, в отличие от войны 1812 года, заграничные походы русской армии и тем более пребывание русской армии в Париже в 1814 году практически не привлекали к себе особого внимания отечественных исследователей. Другими словами, перед нами совершенно уникальное произведение, которое вызовет огромный интерес у всех, кто увлекается историей. Исследование выполнено М.-П. Рей, профессором университета Париж-1 (Пантеон-Сорбонна), научным руководителем Лаборатории эдиционной археографии УрФУ при поддержке гранта Правительства РФ, договор № 14.А 12.310004 от 26.06.2013 г.

Источник

Adblock
detector