Меню

Что необходимо знать каждому мальчику скачать бесплатно



Что необходимо знать каждому мальчику

Автор: Алексий Грачев
Жанр: Религия
Год: 2007
ISBN: 978-5-89101-20

В этой книге, предназначенной для семейного чтения, с православной точки зрения освещаются важнейшие вопросы нравственного воспитания ребенка и подростка. Книга предостерегает мальчика от так называемых «вредных привычек», разрушительно действующих на его тело и душу, и способствует приобретению им добрых навыков. В ней разбираются некоторые модные увлечения современных подростков и в доходчивой форме выявляется вред внедряемой в наши школы программы по «половому воспитанию».

Составленная в форме назидательных бесед отца с сыном (в начале книги это пяти – шестилетний малыш, в конце – четырнадцатилетний отрок, почти юноша), книга легко читается и, надеемся, окажется полезной как для родителей, так и для детей.

Нравственное воспитание ребенка происходит в семье, которая является самостоятельным духовным и физическим организмом. Поэтому поистине трудно переоценить то значение, какое имеет в этом процессе пример родителей. «Яблоко от яблони недалеко падает», – справедливость этой пословицы подтверждается вновь и вновь: ребенок с младенчества во многом повторяет своих отца и мать. И благо, если родители живут благочестиво – это высокий залог того, что ребенок, день за днем наблюдая их жизнь, подражая им, также навыкает благочестию и живет духовной жизнью.

Что необходимо знать каждому мальчику скачать fb2, epub бесплатно

Книга посвящена важнейшим вопросам нравственного воспитания девочки и предназначена для семейного чтения. Особое внимание в ней уделяется подготовке девочки к семейной жизни, приобретению ею добрых навыков и качеств, необходимых будущей жене и матери. С православной точки зрения здесь освещаются проблемы, особенно волнующие девочек-подростков: дружба и любовь, красота внешняя и внутренняя, справедливость и милосердие, выбор жизненного пути.

Составленная в форме назидательных бесед мамы с дочерью, (в начале это маленькая пятилетняя девочка, в конце ей около пятнадцати лет), книга легко читается и, надеемся, окажется полезной как для родителей, так и для детей.

Нам, чтобы правильно лечить человека, большого или маленького, надо знать, почему вообще человек болеет, что это такое — болезнь, каковы ее причины и что, собственно, болит?

Господь сотворил человека по образу Своему и по подобию — то есть, Святой Троицы, и человеческое естество — трехсоставное. Человек состоит из тела, души и духа.

До грехопадения человека эти три состава находились в целостности. Грехопадение привело к их разобщению, и поэтому в человеке отдельно живут тело, душа и дух.

Тpи статьи пpо сатанизм

Для начала необходимо дать понятие идеологии, поскольку большинство проблем непонимания происходит именно из-за различной трактовки одного и того же слова разными людьми. аверное, наиболее правильным было бы взять толковый словарь и привести определение оттуда. о, поскольку поблизости такового словаря не наблюдается, поясню, что под идеологией в данной статье подразумевается некая система моральных принципов, обычаев и правил поведения, являющихся общими для определенной группы, причем составляющие этой системы объясняются на основании каких-либо первоначальных понятий, являющимися аксиомами для данной группы. Говоря упрощенно, это мораль (или этика) данной группы, обязательная к исполнению, и, кроме того, пропагандируемая либо навязываемая группам людей с другими взглядами. Таким образом, идеология может быть основана как на религиозной почве, так и на социальной (никто, надеюсь, не будет опровергать существование идеологии коммунизма?). К тому же, идеология всегда подразумевает наличие идеологов — тех, кто ее пропагандирует, определяет соответствие, развивает или, наоборот, следит за отсутствием отклонений. е имеет значения, как конкретно назывется такой идеолог — жрец, священник или политрук — суть одна и таже: пресечение инакомыслия на корню и обращение в свою веру как можно большего числа людей.

Источник

Что необходимо знать каждому мальчику — свящ. Алексий Грачев

В этой книге, пред­на­зна­чен­ной для семей­ного чте­ния, с пра­во­слав­ной точки зре­ния осве­ща­ются важ­ней­шие вопросы нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния ребенка и под­ростка. Книга предо­сте­ре­гает маль­чика от так назы­ва­е­мых «вред­ных при­вы­чек», раз­ру­ши­тельно дей­ству­ю­щих на его тело и душу, и спо­соб­ствует при­об­ре­те­нию им доб­рых навы­ков. В ней раз­би­ра­ются неко­то­рые мод­ные увле­че­ния совре­мен­ных под­рост­ков и в доход­чи­вой форме выяв­ля­ется вред внед­ря­е­мой в наши школы про­граммы по «поло­вому воспитанию».
Состав­лен­ная в форме нази­да­тель­ных бесед отца с сыном (в начале книги это пяти – шести­лет­ний малыш, в конце – четыр­на­дца­ти­лет­ний отрок, почти юноша), книга легко чита­ется и, наде­емся, ока­жется полез­ной как для роди­те­лей, так и для детей.

Предисловие

Нрав­ствен­ное вос­пи­та­ние ребенка про­ис­хо­дит в семье, кото­рая явля­ется само­сто­я­тель­ным духов­ным и физи­че­ским орга­низ­мом. Поэтому поис­тине трудно пере­оце­нить то зна­че­ние, какое имеет в этом про­цессе при­мер роди­те­лей. «Яблоко от яблони неда­леко падает», – спра­вед­ли­вость этой посло­вицы под­твер­жда­ется вновь и вновь: ребе­нок с мла­ден­че­ства во мно­гом повто­ряет своих отца и мать. И благо, если роди­тели живут бла­го­че­стиво – это высо­кий залог того, что ребе­нок, день за днем наблю­дая их жизнь, под­ра­жая им, также навы­кает бла­го­че­стию и живет духов­ной жизнью.

Пра­во­слав­ную семью назы­вают «малой Цер­ко­вью». В ней, по при­меру Церкви, суще­ствует своя, домаш­няя, иерар­хия: отец слу­ша­ется Бога, мать – отца, дети – отца и мать. Таково живое семей­ное древо, пра­вильно рас­ту­щее, с креп­кими кор­нями и зеле­ными вет­вями. Во главу угла в семей­ных отно­ше­ниях дол­жен быть постав­лен дух вза­и­мо­по­ни­ма­ния и любви, кото­рый про­по­ве­дует Цер­ковь и выра­же­нием кото­рого явля­ется внеш­няя цер­ков­ная жизнь. В отно­ше­ниях между роди­те­лями и детьми не должно быть места недо­ве­рию, обману, недоб­ро­же­ла­тель­ству. Но дове­рие и любовь совер­шенно не исклю­чают прин­ципа послу­ша­ния и дис­ци­плины – креп­кого фун­да­мента воспитания.

В наши дни в свет­ском семей­ном вос­пи­та­нии гос­под­ствует дру­гой прин­цип – демо­кра­ти­че­ский прин­цип равен­ства роди­те­лей и детей. Бытует мне­ние, при­шед­шее к нам из так назы­ва­е­мых «сво­бод­ных» стран, что ребе­нок – это само­раз­ви­ва­ю­ща­яся лич­ность, кото­рая должна расти «рас­кре­по­щен­ной», не встре­чая в своем раз­ви­тии ника­ких «пре­град». Ребенку, кото­рого вос­пи­ты­вают по этой системе, все поз­во­лено, любые его при­хоти и жела­ния тут же удо­вле­тво­ря­ются. Так, неко­то­рые роди­тели про­яв­ляют свою любовь к детям, все им раз­ре­шая: часами смот­реть теле­ви­зор, гулять (а точ­нее, бол­таться) на улице сколько захо­тят, вообще, – делать все, что им заблагорассудится.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь кате­го­ри­че­ски не при­ем­лет такой уста­новки. Наша куль­тур­ная тра­ди­ция вос­пи­та­ния, скла­ды­вав­ша­яся в тече­ние веков, спо­соб­ствует рас­кры­тию лич­но­сти ребенка не путем все­доз­во­лен­но­сти и непо­мер­ного раз­ви­тия его «я», а вопреки им – путем обу­че­ния воздержанию.

Глав­ное, если вкратце опре­де­лить суть наци­о­наль­ной пра­во­слав­ной системы вос­пи­та­ния, – это стрем­ле­ние вве­сти ребенка во взрос­лую, буду­щую жизнь узкими вра­тами послу­ша­ния и воз­дер­жа­ния, кото­рые впо­след­ствии дадут ему воз­мож­ность само­сто­я­тельно про­ти­во­сто­ять злу вне и внутри себя. Только такое вос­пи­та­ние научит ребенка пра­вильно ори­ен­ти­ро­ваться в мире, пра­вильно стро­ить отно­ше­ния с людьми, а быть может, защи­тит его и от пси­хи­че­ских сры­вов и заболеваний.

Мод­ная ныне все­доз­во­лен­ность и так назы­ва­е­мое «сво­бод­ное вос­пи­та­ние» при­во­дят прежде всего к тому, что нару­ша­ются пра­виль­ные, иерар­хич­ные отно­ше­ния в семье, ребе­нок совер­шенно пере­стает ува­жать роди­те­лей, начи­нает гово­рить с ними с пре­не­бре­же­нием, поз­во­ляет себе оскорб­лять их досто­ин­ство, а в под­рост­ко­вом воз­расте про­сто отво­ра­чи­ва­ется от них.

Почему под­ро­сток оттор­га­ется от домаш­него очага? Опять же в силу того, что, раз­вра­щен­ный все­доз­во­лен­но­стью, он стре­мится все к новым и новым насла­жде­ниям, к новым, не испы­тан­ным еще ощу­ще­ниям. В под­рост­ко­вом воз­расте в нем все силь­нее дей­ствуют стра­сти, с кото­рыми он не при­вык бороться.

Вос­пи­ты­вая ребенка, роди­тели вольно или невольно – сло­вом, делом, своим при­ме­ром – фор­ми­руют в нем некую систему иде­а­лов и авто­ри­те­тов. Вос­пи­та­ние в цер­ков­ной семье при­во­дит его к выс­шему иде­алу – ко Хри­сту, и если ребе­нок усва­и­вает этот идеал, то любые дру­гие «системы цен­но­стей» отсту­пают перед ним в дет­ской душе, потому что не идут с ним ни в какое срав­не­ние. А глав­ным авто­ри­те­том для ребенка должны быть его роди­тели, отец и мать, – иначе их место неиз­бежно зай­мут дру­гие люди.

В книге «Что необ­хо­димо знать каж­дому маль­чику» сде­лана попытка рас­ска­зать о такой семье, где царит дух любви и дове­рия и в то же время дети вос­пи­ты­ва­ются в послу­ша­нии роди­те­лям. Отец маль­чика явля­ется для него и глав­ным авто­ри­те­том, и дру­гом, с кото­рым можно откро­венно обсу­дить самые слож­ные и даже «непри­лич­ные» вопросы, вол­ну­ю­щие под­ростка. Воз­можно, не все насущ­ные про­блемы вос­пи­та­ния нашли свое осве­ще­ние в книге, но все же, дума­ется, для мно­гих она ока­жется полез­ной и интересной.

Свя­щен­ник Алек­сий Гра­чев, врач-педиатр

Часть первая. «Как я появился на свет?»

Одна­жды за ужи­ном мама и папа раз­го­во­ри­лись о про­шлом. Они вспо­ми­нали, как дав­ным-давно, еще в сту­ден­че­ские годы, вме­сте с дру­зьями отпра­ви­лись в поход на лег­ких быст­ро­ход­ных лод­ках – бай­дар­ках. Много там было при­клю­че­ний, и забав­ных, и опас­ных; роди­тели будто вновь пере­жи­вали собы­тия тех дней… К дей­стви­тель­но­сти их вер­нул голос сына, пяти­лет­него Андрюши:

– А я тогда где был?

– Тебя еще не было, – быстро, мимо­хо­дом отве­тила мама.

Андрюше и раньше при­хо­ди­лось слы­шать от взрос­лых этот зага­доч­ный ответ, он даже при­вык к нему. Но сего­дня впер­вые заду­мался… Про­ис­хо­дили раз­ные инте­рес­ные вещи, но его в это время не было с роди­те­лями, а те жили себе и не искали его… У папы была боль­шая умная овчарка по кличке Рекс, когда его, Андрюши, «еще не было». Еще у него была отлич­ная модель под­вод­ной лодки, как насто­я­щая – тоже когда его «не было». Мама жила в цен­тре города, у бабушки, в квар­тире с высо­кими потол­ками, а его снова «не было». Вот и в поход на лод­ках мама с папой ходили без него, потому что его опять-таки «не было»…

Роди­тели про­дол­жали вспо­ми­нать раз­ные слу­чаи, а Андрюша думал. Он был рас­су­ди­тель­ный маль­чик и уже умел думать, что, как счи­тал его папа, гораздо труд­нее, чем гово­рить и даже чем читать и писать.

Если «папы нет» – он на работе. «Мамы нет» (что бывает крайне редко) – она в мага­зине. Бабушки сей­час здесь нет, зато ей все­гда можно позво­нить по теле­фону и попро­сить при­е­хать. Дру­гая бабушка живет далеко, к ней надо ехать на поезде. Дедушки нет… потому что он умер… Его душа пошла к Богу. Так что дедушки здесь с нами нет, но нельзя же ска­зать, что «его нет»: он есть, мы любим его и молимся о нем…

За такими серьез­ными думами Андрюша совер­шенно забыл о еде. Он маши­нально водил лож­кой по тарелке, будто рисуя на недо­еден­ной каше какие-то узоры, и это при­влекло вни­ма­ние мамы:

– Андрейка, ты почему не ешь? Невкусно. А я‑то старалась.

Маль­чик отри­ца­тельно помо­тал голо­вой, что озна­чало: «Ну что ты, очень вкусно!» – и съел две-три ложки. А потом спросил:

– Меня нигде не было? Или где-нибудь я все-таки был?

– Разве что где-нибудь на луне, – улыб­ну­лась мама. – Ты кушай, кушай!

– На луне. – маль­чик был так рас­те­рян, что мама пожа­лела о своей шутке. И поняла: пора рас­ска­зать сыну, «откуда берутся дети». Тем более что через несколько меся­цев ожи­да­лось при­бав­ле­ние семейства.

– Я пошу­тила, Андрюша. Ешь, пожа­луй­ста. А раз тебе это так инте­ресно, давай попро­сим папу подробно обо всем тебе рас­ска­зать, – и мама мно­го­зна­чи­тельно посмот­рела на папу. Тот кивнул.

– А когда? – спро­сил мальчик.

– Вот пой­дете сего­дня с папой погу­лять перед сном… Только ответь мне сна­чала на один вопрос: ты хотел бы, чтобы у тебя был млад­ший бра­тишка или сестренка.

– Конечно, хотел бы! Мы бы играли вместе…

– Ну вот. Сей­час весна, потом будет лето, а осе­нью, когда опа­дут листья с дере­вьев, у тебя, может быть, появится брат или сестра…

Вот это да! Сколько инте­рес­ного и непо­нят­ного сразу! Андрюша спросил:

– А где он – этот бра­тишка? Или сестренка.

Но мама только таин­ственно улыбнулась.

Беседа 1

…Папа с сыном идут на про­гулку. – Каким обра­зом у Андрюши появится бра­тик и откуда появился он сам. – Папа объ­яс­няет раз­ницу между тво­ре­нием и сози­да­нием. – Как Бог тво­рил мир. – Неко­то­рые тво­ре­ния Божии наде­лены спо­соб­но­стью про­из­во­дить потомство.

Рядом с домом, где жила Андрю­шина семья, нахо­дился боль­шой ста­рин­ный парк, на своей окра­ине пере­хо­див­ший в насто­я­щий лес. В том лесу Андрюша еще нико­гда не был, зато ближ­ние аллеи парка знал наизусть: по ним ему при­шлось и поез­дить (в коляске, на сан­ках, на трех­ко­лес­ном вело­си­педе), и похо­дить пеш­ком. Папа ста­рался при любой воз­мож­но­сти выйти с сыном на про­гулку, даже в буд­ние дни, после работы, если сто­яла хоро­шая погода. Вот и сего­дня, в теп­лый весен­ний вечер, отец с сыном быстро оде­лись и объявили:

– Только недолго, – попро­сила мама.

В парке Андрюша сам заго­во­рил о том, что его так интересовало:

– Папа, а где братик?

– Скоро появится, потерпи до осени. А пока его еще нет.

– Как и меня не было?

– Именно. И когда-нибудь он спро­сит: «Где я был, когда вы с папой гуляли в парке?» А мы отве­тим: «Тебя тогда еще не было».

– Но он обя­за­тельно появится?

– Сынок, мы же с тобой веру­ю­щие люди: как мы можем о буду­щем ска­зать «обя­за­тельно»? Все ведь в воле Божией. Мы с мамой наде­емся, молимся – вот и ты помолись.

– Про­сто. Скажи: «Гос­поди, пошли нам маль­чика или девочку!» Или еще как-нибудь, как сам хочешь…

– Лучше маль­чика, да, пап?

– Да нет, и девочку – тоже хорошо. Будет у тебя млад­шая сестра… Маль­чик у нас уже появился – это ты.

– Папа! Но откуда мы все появ­ля­емся? Как Гос­подь нас «посы­лает» родителям?

– Хоро­ший вопрос, – улыб­нулся папа. – Я отвечу тебе; только это будет длин­ный рас­сказ. За один вечер мы и не управимся!

Это очень устра­и­вало Андрюшу. Кто же из детей не любит инте­рес­ных исто­рий, длин­ных-пре­длин­ных, с продолжением.

– Все, что суще­ствует на свете, – начал папа, – все, что мы видим и чего не видим, – все откуда-нибудь да появи­лось. И если мы с тобой поду­маем и нач­нем пере­би­рать в памяти раз­ные вещи, мы при­дем к такому выводу: их либо сотво­рил Гос­подь, либо сде­лали люди. Напри­мер, солнце, луна и звезды, вся земля и все, что на ней живет и рас­тет, – откуда они взялись?

– Их Бог сотворил.

– А теперь посмотри на эту ска­ме­ечку. Ее сде­лали люди. Видишь, поста­вили два ров­ных стол­бика, зако­пали их осно­ва­ние в землю, сверху поло­жили широ­кую проч­ную доску, при­били ее гвоз­дями, потом отпо­ли­ро­вали поверх­ность… Такие вещи назы­ва­ются «руко­твор­ными». Их на свете очень много! От какой-нибудь про­стой вещи – напри­мер, дере­вян­ной ложки – до самой слож­ной, вроде само­лета или под­вод­ной лодки.

Если бы ты меня спро­сил, откуда взя­лись машины, кото­рые ездят по нашей улице, я бы тебе рас­ска­зал о кон­струк­то­рах и рабо­чих на заводе, кото­рые тру­ди­лись над их созданием.

Если ты спро­сишь, как появи­лись эти дома, я бы рас­ска­зал об архи­тек­то­рах, инже­не­рах, камен­щи­ках: одни делают чер­тежи, пла­ни­руют рас­по­ло­же­ние квар­тир, дру­гие при­во­зят кир­пич, доски, гвозди; тре­тьи из этих мате­ри­а­лов строят дом. Доски они делают из дере­вьев, кото­рые рас­тут в лесу, кир­пич – из земли и воды, гвозди – из желез­ной руды, кото­рая лежит в земле, в горах.

Таким обра­зом, люди сде­лали дом, но сотво­рить-то ничего не сотво­рили. Это им не под силу.

А Бог? Пом­нишь, что Бог сотво­рил в начале? Как в Биб­лии напи­сано: «В начале сотво­рил Бог…»

– А из чего, из какого материала?

– Не из какого. Ведь ничего же еще не было!

– Вот именно! В начале тво­ре­ния не было ни скал, ни земли – ничего. Но Бог ведь все может, Он все­мо­гу­щий. Он про­сто пове­ле­вал. В начале был бес­ко­неч­ный и густой мрак, и Бог ска­зал: «Да будет свет!» – и явился свет… Все, что живет на земле, что пла­вает в морях, что летает по воз­духу и что све­тит на небе, – все создал Бог.

Неко­то­рым Своим тво­ре­ниям Бог даро­вал спо­соб­ность про­из­во­дить дру­гих, себе подоб­ных. Это живые суще­ства: и дерево, и чер­вяк, и волк… Уче­ные назы­вают такие тво­ре­ния Божии орга­низ­мами. А чело­век – выс­шее тво­ре­ние Божие: он уже бли­зок к Анге­лам, потому что у него есть бес­смерт­ная душа.

Вот бла­го­даря этой спо­соб­но­сти про­из­во­дить потом­ство, даро­ван­ной нам от Бога, вы, дети, и появ­ля­е­тесь на свет. Так чело­ве­че­ство рас­тет и напол­няет землю.

То, о чем я рас­ска­зал тебе сей­час, – это только начало длин­ной исто­рии – откуда и как ты появился на свет, то есть родился. Пока запомни глав­ное: все живое – от малень­кой ничтож­ной травки, вот как эта, до выс­шего тво­ре­ния Божьего, чело­века, – наде­лено очень важ­ной спо­соб­но­стью вос­про­из­ве­де­ния, то есть про­из­ве­де­ния себе подоб­ных. У людей это назы­ва­ется рождением…

Вот мы с тобой и к дому под­хо­дим. Не замерз?

– Нет, – отве­тил маль­чик, слегка поежи­ва­ясь на ветру.

Беседа 2

…Андрюша экза­ме­нует маму. – Почему папа при­нес цветы. – «Нагляд­ное посо­бие». – Откуда мы знаем о Боге и Его свой­ствах. – В тво­ре­нии можно позна­вать Творца. – Орга­ни­че­ские суще­ства имеют органы. – Органы вос­про­из­ве­де­ния (раз­мно­же­ния) у цветка. – Пестик и тычинки, их устрой­ство и назна­че­ние. – Чтобы семена начали расти, их необ­хо­димо опло­до­тво­рить. – «Мама», «папа» и «дети» у рас­те­ний. – Пчелы помо­гают рас­те­ниям размножаться.

На сле­ду­ю­щий день Андрюша остался без вечер­ней про­гулки: папа задер­жался на работе. Мама с сыном ужи­нали без него, и маль­чик спе­шил блес­нуть новыми познаниями:

– Мама, уга­дай: наш дом сде­лан или сотворен?

– «Сде­лан» или «сотво­рен». Сде­лан, навер­ное. Построен строителями.

– То же самое: я его сшила…

Маль­чик был немного разо­ча­ро­ван. Ему хоте­лось объ­яс­нить маме раз­ницу между этими слож­ными поня­ти­ями, а она, похоже, и так все знает. Но он еще спросил:

– А что сотворено?

– Что? Да очень мно­гое: земля, все пла­неты и све­тила, вся все­лен­ная. Адам и Ева. Все это Бог сотво­рил. Пра­вильно? – улыб­ну­лась мама.

– Ну, тогда уга­дай: малень­кие дети «сде­ланы» или «сотво­рены»? Напри­мер, я.

Мама замед­лила с отве­том, и Андрюша выпалил:

– Ни то, ни дру­гое! У людей есть такая спо­соб­ность… забыл слово, папа мне вчера гово­рил, как она назы­ва­ется. И не только у людей, но и у всех-всех живых существ.

– Ну, мы папу еще раз спро­сим. Ешь. А вот, кажется, и он: дверь откры­вает… – Мама пошла в прихожую.

Андрюше не раз­ре­ша­лось без спроса выхо­дить из-за стола, и он спо­койно ждал, когда роди­тели вой­дут в ком­нату. Папа замеш­кался в при­хо­жей, а мама вошла, и в руках у нее были… цветы, три боль­ших ярко-крас­ных тюльпана.

– Это папа тебе цветы при­нес? Разве сего­дня праздник?

– Нет, – отве­тила мама. – На этот раз не мне. Папа ска­зал, что это не про­сто тюль­паны, а «нагляд­ное посо­бие» для вашей с ним беседы. Зна­ешь, у школь­ни­ков бывают такие «нагляд­ные посо­бия», чтобы они не только слу­шали урок и читали учеб­ник, но и могли сво­ими гла­зами уви­деть то, о чем рас­ска­зы­вает учи­тель… Кра­си­вые, правда.

«Это понятно, про школь­ни­ков, – поду­мал маль­чик. – Но почему тюльпаны?»

Все разъ­яс­ни­лось вече­ром, когда Андрюша уже помо­лился (он знал наизусть пока только две молитвы: «Отче наш» и «Бого­ро­дицу», – и еще добав­лял к ним молитву о близ­ких) и лег в постель, а папа вошел в ком­нату: он при­нес с собой вазу с тюль­па­нами, кото­рую поста­вил на стол, поближе к Андрюше. Он при­сел на край постели и спросил:

– Скажи, Андрюша, откуда мы знаем о Боге? Откуда нам известно, что Он сотво­рил весь мир, все живое и нежи­вое, и нас самих? Допу­стим, Адам и Ева видели и слы­шали Его в раю; их бли­жай­шие потомки, пред­по­ло­жим, внуки и пра­внуки, знали о Боге по их вос­по­ми­на­ниям и рас­ска­зам… Но с тех пор про­шли тыся­че­ле­тия… Теперь ведь неко­то­рые люди не верят, что Бог есть. А мы, веру­ю­щие люди, знаем, что Он есть, и даже знаем, Какой Он. Откуда?

– Из Биб­лии. Еще – от дру­гих веру­ю­щих людей…

– Это пра­вильно. И от людей, и из книг, кото­рые напи­сали люди по пове­ле­нию Божию. Но есть еще одна «книга», кото­рую может читать и чело­век, и ребе­нок. Читать и позна­вать через нее Бога. Эта «книга» – при­рода, сотво­рен­ная Богом. Мы можем изу­чать ее, откры­вать законы, по кото­рым она суще­ствует, и удив­ляться пре­муд­ро­сти Божией. Неда­ром среди извест­ных уче­ных так много веру­ю­щих людей! А можно даже и не вни­кать в эти законы, а про­сто любо­ваться кра­со­той Божьего мира, и в тво­ре­нии позна­вать Творца.

Видишь эти цветы? Посмотри, как кра­сиво выгнуты лепестки; что за цвет – для него и назва­ния-то точ­ного не под­бе­решь… Теперь поню­хай: запах не силь­ный, едва замет­ный, тон­кий и при­ят­ный. Теперь потро­гай, при­кос­нись, только осто­рожно, одним паль­цем… Ну, что? Как ты счи­та­ешь, можно ли такой цве­ток сде­лать, то есть изго­то­вить из каких-либо уже суще­ству­ю­щих материалов?

Итак, живое суще­ство можно только сотво­рить (конечно, один Бог может сде­лать это) или «вос­про­из­ве­сти» (на это спо­собно дру­гое такое же живое суще­ство, но тоже по воле Божией, по Его бла­го­сло­ве­нию). А «сде­лать» чело­век ничего живого не может.

Я тебе гово­рил, что живые суще­ства, кото­рые могут про­из­во­дить подоб­ных себе «по роду сво­ему» (а все живое имеет такую спо­соб­ность), назы­ва­ются суще­ствами орга­ни­че­скими, или орга­низ­мами. Почему так? Потому что у них есть органы, необ­хо­ди­мые для жизни. Напри­мер, у рас­те­ний име­ются корни, кото­рые нахо­дятся в земле и берут из нее нуж­ную для роста (цветка, травы или дерева) влагу и дру­гие полез­ные веще­ства. Корни – это органы пита­ния, или пище­ва­ре­ния. Листья – тоже органы пита­ния: они добы­вают пищу для рас­те­ния из воз­духа. А вот, посмотри, что есть в чашечке цветка: свет­лый стол­бик и тем­ные сте­бельки. Это органы вос­про­из­ве­де­ния, или раз­мно­же­ния. Обрати вни­ма­ние, как бережно хра­нит их тюль­пан, закры­вая сво­ими лепест­ками: он поме­стил их в чашу сво­его цветка, будто в пре­крас­ную глу­бо­кую вазу, и защи­щает от всех внеш­них воз­дей­ствий – ветра, холода, слу­чай­ных прикосновений…

– Папа, а что они делают, эти органы?

– Сей­час я тебе рас­скажу. Давай акку­ратно ото­гнем один из лепестков…

Тон­кие тем­ные сте­бельки назы­ва­ются тычин­ками. На конце каж­дой тычинки есть малень­кая коро­бочка, и если ее открыть, то в ней ока­жется жел­тый поро­шок – пыльца. А светло-зеле­ный сте­бе­лек в цен­тре назы­ва­ется пести­ком. Смотри, вот здесь, в ниж­ней части, он немного рас­ши­ря­ется: эта его часть назы­ва­ется завя­зью, или яич­ни­ком. В яич­нике лежат семена, из кото­рых позже вырас­тут новые растения.

Это назва­ние может пока­заться тебе стран­ным. Место, где хра­нятся семена, – и вдруг «яич­ник»! Дело в том, что семена рас­те­ний – это, в сущ­но­сти, те же яйца, из кото­рых появ­ля­ются рыбы, птицы и живот­ные. Но об этом мы пого­во­рим позже.

А на верх­нем конце пестика, смотри, есть утол­ще­ние, оно немного влаж­ное; если на него попа­дет какая-нибудь кро­шеч­ная пылинка или соринка, она обя­за­тельно при­лип­нет к утол­ще­нию, кото­рое назы­ва­ется рыль­цем. Внутри пестика, от рыльца к завязи, вот здесь, про­хо­дит пустая трубочка.

– Пустая? А зачем она?

– Скоро узна­ешь. Видишь ли, чтобы семена, лежа­щие в завязи, могли начать расти (когда они попа­дут в землю), их необ­хо­димо опло­до­тво­рить. Это про­ис­хо­дит таким обра­зом. Надо, чтобы пыльца (тот пло­до­нос­ный жел­тый поро­шок, кото­рый хра­нится в тычин­ках) попала в пестик через рыльце, затем про­шла вниз по пустой тру­бочке и нако­нец попала в завязь, на лежа­щие там семена – «яички». Вот тогда и заро­дится в них новая жизнь.

– Не знаю, как и почему, но только таким обра­зом семена и полу­чают тол­чок к новой жизни. Как – это, навер­ное, одна из тайн Божиих…

Опло­до­тво­рен­ные семена попа­дают в землю, и, когда начи­нает при­гре­вать весен­нее сол­нышко, они полу­чают тепло, влагу, полез­ные веще­ства из земли, потом рас­кры­ва­ются, из них выле­зают зеле­ные росточки, тянутся вверх, к сол­нышку, рас­тут, рас­тут… Эти новые, моло­дые рас­те­ния – малень­кие дети ста­рого растения.

– Дети, – заду­мался Андрюша. – А мама с папой?

– Конечно, мамы и папы в нашем пони­ма­нии у рас­те­ний нет. Но можно счи­тать, что тычинки с опло­до­тво­ря­ю­щей пыль­цой – это «отец» буду­щего малень­кого рас­те­ния, а пестик с лежа­щими в завязи семенами-«яичками» – это его «мать».

Бывает, что они нахо­дятся в одном цветке, а ино­гда в раз­ных цве­тах одного и того же рас­те­ния. А бывает еще и так, что цветы с тычин­ками рас­тут на одном дереве или кустике, а с пести­ками – на дру­гом, порой далеко от первого…

– А ветер на что? Он пере­но­сит пыльцу куда надо. А пчелы? Они пере­ле­тают с цветка на цве­ток, пыльца с тычи­нок при­ли­пает к их лап­кам и пере­но­сится на пестики.

– Разве пчелы что-нибудь понимают?

– А им и не нужно ничего пони­мать. Они только соби­рают себе пищу на буду­щую зиму – мед. Гос­подь все так пре­мудро устроил, что и пче­лам хорошо, и рас­те­ниям. Вот почему я тебе и говорю, что, изу­чая при­роду, позна­вая ее законы, мы познаем через тво­ре­ние – Творца, то есть Бога, сотво­рив­шего мир пре­красно и пре­мудро… Это укреп­ляет нашу веру.

Папа посмот­рел на часы и сказал:

– Ого! Зна­ешь, сколько мы с тобой про­го­во­рили?. У тебя вон и глаза сли­па­ются. Спо­кой­ной ночи!

Беседа 3

…Пере­рыв в бесе­дах. – Суб­бот­няя про­гулка. – Папа пред­ла­гает Андрюше заве­сти на даче соб­ствен­ную грядку. – Рыбьи яйца известны нам как икра. – Каким обра­зом про­ис­хо­дит опло­до­тво­ре­ние икры. – Рыбами руко­во­дят инстинкты. – Малень­кие рыбки сразу ста­но­вятся сиро­тами. – Вес­ной и у птиц насту­пает брач­ный период. – Как про­ис­хо­дит опло­до­тво­ре­ние и выси­жи­ва­ние яиц у птиц. – Птицы-роди­тели, пови­ну­ясь инстинкту, долго забо­тятся о своих птен­цах. – Птенцы не могли бы вылу­питься и вырасти без роди­тель­ской заботы.

Маль­чик уснул с уве­рен­но­стью, что раз­го­вор про­дол­жится зав­тра или на про­гулке в парке, или в дет­ской перед сном. Однако вышло иначе: он не видел папу несколько дней. Тот ухо­дил на работу очень рано, а при­хо­дил очень поздно, когда Андрюша уже спал. Впро­чем, такое бывало и раньше. Мама уте­шала сына:

– Папа очень занят на работе. Зато скоро выход­ные, вы с ним нагу­ля­е­тесь, наговоритесь.

Не оби­жайся на него; давай лучше вме­сте помо­лимся: «Гос­поди, поми­луй раба Тво­его Сер­гия! Даруй ему здра­вие душев­ное и телесное!»

А одна­жды, когда маль­чик коро­тал время в оди­но­че­стве, рас­смат­ри­вая свою люби­мую книгу «Корабли Рос­сий­ского флота», мама подо­шла к нему:

– Сего­дня папа опять при­дет поздно, не жди его. Но зав­тра суб­бота – он целый день будет дома. И зна­ешь, что он ска­зал? Что после зав­трака вы с ним пой­дете гулять «далеко-далеко, куда глаза глядят…»

В этот вечер маль­чик даже спать лег раньше обыч­ного, чтобы ско­рее насту­пило завтра.

«Далеко-далеко, куда глаза гля­дят» – это озна­чало, что марш­рут выби­рает Андрюша. Ино­гда бывало, что он про­сто пока­зы­вал паль­цем наугад, в том направ­ле­нии они с папой и шли… Это было очень инте­ресно. Порой они ухо­дили так далеко от дома, что воз­вра­щаться при­хо­ди­лось на трам­вае или авто­бусе. Но на сей раз маль­чику было все равно, куда идти: его инте­ре­со­вало про­дол­же­ние исто­рии. Пошли в парк.

– Смотри, как все ожи­вает вес­ной, – гово­рил папа. – Скоро поедем на дачу, пора грядки делать, семена сеять…

– Мама опять будет семена в землю сажать?

– Не только мама. Мы с ней решили, что в этом году и ты вме­сте с нами будешь сеять.

– Я и раньше маме помогал!

– Это так, но что ты ска­жешь о твоей соб­ствен­ной грядке? Будет у тебя своя неболь­шая грядка, посе­ешь в землю все что хочешь, любые семена. Но уж и уха­жи­вать за рас­те­ни­ями будешь сам: поли­вать, про­па­лы­вать от сор­ня­ков. Смо­жешь. Я в этом не сомне­вался. А что ты посе­ешь? Зелень какую-нибудь съе­доб­ную? Пет­рушку, укроп?

– А еще горох! И лук. И еще какие-нибудь кра­си­вые цве­точки, для мамы… И еще что-нибудь.

– Вот и хорошо. Всего поне­многу. А чтобы не пере­пу­тать, где у тебя что рас­тет, сде­лаем с тобой дере­вян­ные таб­лички. Видишь, как при­ятно самому вырас­тить что-нибудь полез­ное! Тем более, что ты теперь зна­ешь, «откуда берутся рас­те­ния». А сего­дня мы с тобой пого­во­рим о дру­гих живых существах.

Я тебе уже гово­рил, что семена рас­те­ний – это то же, что яйца, из кото­рых появ­ля­ются рыбы, птицы и животные.

Малень­кие рыбки (они назы­ва­ются «мальки») появ­ля­ются из икри­нок, кото­рые сна­чала хра­нятся в теле рыбы-мамы. Икринки я и назвал яйцами. Для того чтобы сне­сти эти яйца, рыба плы­вет далеко-далеко, к зали­вам или вверх по тече­нию реки, пока не най­дет тихого и без­опас­ного места. Во время этого путе­ше­ствия маму-рыбу сопро­вож­дает рыба-отец, кото­рый потом опло­до­тво­ряет сне­сен­ные яички-икринки осо­бой жид­ко­стью из сво­его тела.

– Я думал, рыбы глу­пые, ничего не понимают…

– А им и не надо ничего пони­мать – за них все делает инстинкт. Это спо­соб­ность, кото­рой наде­лены от Бога все живые орга­низмы, – спо­соб­ность вести себя так, чтобы сохра­нять свою жизнь и свой род. Этот инстинкт как будто дает рыбам команды: «Плы­вите, плы­вите, пре­одо­ле­вайте все пре­пят­ствия, впе­ред, впе­ред… Стойте: здесь тихая заводь…» – и так далее. Нам опять же оста­ется только удив­ляться, как пре­мудро Гос­подь все устроил.

– Рыбы-роди­тели уплы­вают, оста­вив яички в заводи, и нико­гда больше не видят своих детей…

– Разве они не могут встре­титься где-нибудь в море или в реке?

– Если и встре­тятся, то не узнают друг друга: у них нет ни разума, ни памяти, как у нас…

Андрюша, ты смотри, куда мы с тобой при­шли! Неза­метно ока­за­лись на узкой тро­пинке. Посмотри-ка, на полянке, на сол­нышке, уже появи­лись жел­тые цве­точки. Слы­шишь, как птички поют? И щебе­чут, и сви­стят – раду­ются весне. Еще бы: они сей­час вьют гнезда, выво­дят птен­чи­ков, забо­тятся о них, живут семьями. Яйца, кото­рые сне­сет птичка-мама, уже опло­до­тво­рены отцом, прямо в мате­рин­ском теле. Птицы долго выси­жи­вают сне­сен­ные яйца, греют их своим телом до тех пор, пока из них не вылу­пятся птенцы. И потом роди­тели не остав­ляют своих деток: они долго выкарм­ли­вают их, забо­тятся о них до тех пор, пока те не опе­рятся и не научатся летать.

– Зна­чит, птицы не то что рыбы, любят своих детей?

– Нет, сынок, слово «любить» здесь упо­тре­бить нельзя. Пти­цами тоже руко­во­дит инстинкт, кото­рый дал им Бог: инстинкт про­дол­же­ния рода, сохра­не­ния потом­ства. Птенцы сна­чала не могут обхо­диться без роди­те­лей, и если бы мама с папой, поло­жив яички в гнезде, поки­нули их, подобно рыбам, то не было бы ника­ких птен­цов, яйца бы не раз­ви­лись, замерзли, погибли, или их съели бы кошки, вороны…

Если бы роди­тели уле­тели от уже вылу­пив­шихся жел­то­ро­тых и голых птен­цов, те бы умерли от голода и холода. Потому-то Гос­подь и наде­лил птиц доста­точно силь­ным роди­тель­ским инстинк­том. И чем выше, чем слож­нее орга­низм, тем силь­нее и дольше дей­ствует этот инстинкт.

– Потом птен­чики, научив­шись летать и добы­вать пищу (мух, кома­ров, чер­вя­ков, раз­ные лес­ные ягоды или орешки), поки­дают род­ное гнездо. К тому вре­мени, когда ста­но­вится холодно и все птицы обычно уле­тают в теп­лые края, и эти моло­дые птички уже могут лететь далеко, вме­сте со всеми. Ты, конечно, хочешь спро­сить, как скла­ды­ва­ются их отно­ше­ния с роди­те­лями? Да никак. Ника­ких отно­ше­ний нет. Чужие друг другу птицы – и все тут.

– Папа, а про куро­чек расскажи!

– Что про них рас­ска­зы­вать? Это те же птицы, только гнездо у них не на дереве, а на земле, и супру­же­ских пар – отдель­ных «семей» – обычно нет, а один отец-петух на целый курятник.

Но папа решил, что на сего­дня, пожа­луй, хва­тит: дай Бог, чтобы ребе­нок усвоил уже услы­шан­ное. Поэтому он сказал:

– О кош­ках и дру­гих подоб­ных им живот­ных пого­во­рим в дру­гой раз. Пой­дем-ка к дому, а то мама нач­нет вол­но­ваться. Теперь ты мне что-нибудь рас­скажи. Рас­скажи, как ты жил, чем зани­мался эти четыре дня, пока мы не виделись.

Беседа 4

…Вос­крес­ный зав­трак. – Чем похожи и не похожи люди и живот­ные. – Холод­но­кров­ные и теп­ло­кров­ные живот­ные. – Из какого яйца появ­ля­ются мле­ко­пи­та­ю­щие. – Дете­ныш живот­ного не сразу ста­но­вится само­сто­я­тель­ным. – Чем слож­нее орга­низм, тем дольше он раз­ви­ва­ется и зави­сит от родителей.

– Рас­скажи теперь про живот­ных, – про­сил Андрюша, дер­жась за папину руку, когда они всей семьей воз­вра­ща­лись с ран­ней Литур­гии. (Цер­ковь нахо­ди­лась в десяти мину­тах ходьбы от дома.)

– Нет-нет, – запро­те­сто­вала мама. – Вот при­дем домой, позав­тра­каем, а потом гово­рите хоть до обеда.

Папа под­дер­жал ее:

– Это же наши с тобой муж­ские раз­го­воры. Маме может быть неин­те­ресно… Рас­скажи-ка нам лучше, перед какими ико­нами ты сего­дня свечки поставил.

…Андрюша любил вос­крес­ные зав­траки. Во-пер­вых, потому, что все были дома и никто никуда не торо­пился. Во-вто­рых, за сто­лом не было ника­ких про­за­и­че­ских каш, запе­ка­нок, омле­тов – были пироги с раз­ной начин­кой. Обычно мама пекла их нака­нуне. И нако­нец, за этими осо­бен­ными, празд­нич­ными зав­тра­ками папа все­гда рас­ска­зы­вал что-нибудь инте­рес­ное и поучи­тель­ное. Вот и сего­дня, похва­ли­вая пирожки, он оза­да­чил маму стран­ным вопросом:

– А для нищих отде­лила часть?

– Что? – не поняла мама. Впро­чем, все знали, что за папи­ным вопро­сом после­дует рассказ.

– Да как же? Мы с вами тут пироги упле­таем, а нищие в под­зем­ных пере­хо­дах с про­тя­ну­той рукой сидят. Зна­ете, как раньше хоро­шие хозяйки делали? Испе­кут хлеб на всю семью, на несколько дней, и сразу два-три кара­вая в сто­рону, на отдель­ную полочку откладывают.

– Это, Андрюша, для нищей бра­тии, для сле­пых, калек, убо­гих, стран­ни­ков. Они тыся­чами ходили по свя­той Руси и про­сили пода­я­ния «Хри­ста ради». И знали, что в любом селе, да и в горо­дах, в какой дом ни зайди – кусок хлебца обя­за­тельно полу­чишь. Несли за спи­ной котомки с гор­буш­ками, суха­рями – ими и питались.

Деньги раньше редко пода­вали, чаще хлеб. А в неко­то­рых дерев­нях хозяйки рано утром на крыльце или на окошке куски хлеба остав­ляли: нищие прой­дут, возь­мут. Вот бы и нам так, а?

Мама пока­чала головой:

– А ты слу­чайно не забыл, что мы на две­на­дца­том этаже живем?

– Эх, всюду пре­пят­ствия. Ну, давайте хоть сосе­дей ниж­них уго­стим, ста­рич­ков. Что же мы вос­крес­ный день без доб­рых дел оста­вим? Положи-ка на тарелку несколько штук и отне­сите с Андрю­шей. Только по теле­фону позвони сна­чала, а то еще не откроют.

– Пап, рас­скажи про живот­ных! Они уже больше на людей похожи? – спра­ши­вал Андрюша через пол­часа, уютно устра­и­ва­ясь рядом с папой на диване.

– Похожи только отча­сти, внеш­ним стро­е­нием тела, хотя у чело­века оно зна­чи­тельно слож­нее и совер­шен­нее. Но между ними есть гро­мад­ное раз­ли­чие, и ты зна­ешь, какое. Чело­века Бог наде­лил бес­смерт­ной душой; и он живет на земле не для тела, а для души. Живот­ными руко­во­дят инстинкты – спо­соб­но­сти пра­вильно вести себя, чтобы выжить. Они вло­жены Богом: инстинкт само­со­хра­не­ния и инстинкт про­дол­же­ния рода. Поэтому, напри­мер, кошка, когда голодна, будет всеми силами ста­раться добыть себе пищу, выпра­ши­вая ее у людей, или гоняться за мышами, или, в край­нем слу­чае, будет рыться в помойке. А чело­век? Он, ты зна­ешь, может доб­ро­вольно отка­зы­ваться от пищи – ради ближ­него или для пользы души, как это бывает во время поста.

Сего­дня я рас­скажу тебе, как появ­ля­ются на свет выс­шие виды живот­ных – мле­ко­пи­та­ю­щие. Они так назы­ва­ются, потому что кор­мят своих детей моло­ком – мле­ком питают. Ты хорошо зна­ешь мно­гих из них: кошек, собак, лоша­дей, коров. Тебе при­хо­ди­лось видеть, как кошка кор­мит котят: коте­нок лежит возле матери и сосет молоко из ее груди.

– Да, я знаю. Но котята появ­ля­ются не из яйца!

– Ты оши­ба­ешься. И у мле­ко­пи­та­ю­щих жизнь тоже начи­на­ется в яйце; только оно неболь­шое, не покрыто твер­дой скор­лу­пой, и мать не выси­жи­вает его в гнезде, как это делают птицы.

– А где она его высиживает?

– Нигде. Мле­ко­пи­та­ю­щие вообще не кла­дут яиц. Яйцо все время оста­ется в теле матери, в осо­бом мешочке: оно такое малень­кое, что его нельзя уви­деть без мик­ро­скопа. Там оно рас­тет и раз­ви­ва­ется. Кровь матери питает его; дыха­ние матери достав­ляет ему необ­хо­ди­мый воздух.

Никто его не видит до тех пор, пока живое суще­ство не выбе­рется из яйца в теле матери, то есть пока оно не родится. Но и после этого дете­ныш еще не может жить само­сто­я­тельно: его жизнь тесно свя­зана с мате­рью, потому что из ее груди он полу­чает пищу и нуж­да­ется в ее защите.

И вот что инте­ресно, сынок: чем слож­нее живое суще­ство, тем дольше оно оста­ется «малень­ким», бес­по­мощ­ным, нуж­да­ется в мате­рин­ской заботе.

Пом­нишь рыбок, кото­рые с рож­де­ния ста­но­вятся «сиро­тами»? Им, а также змеям, лягуш­кам совсем не нужна роди­тель­ская забота: они сами о себе могут позаботиться.

Птицы выше, слож­нее; у них мать и отец больше забо­тятся о своих детях, добы­вают им пищу, учат летать. Но с самого начала своей жизни птенцы едят ту же самую пищу, что и их роди­тели, а потому очень быстро ста­но­вятся вполне самостоятельными.

Мле­ко­пи­та­ю­щие живот­ные стоят еще выше. Пер­вое время своей жизни они пита­ются моло­ком матери и не могут пере­ва­ри­вать дру­гой пищи, при­год­ной для взрос­лых живот­ных. Поэтому они дер­жатся возле матери, пока не вырас­тут настолько, что будут в состо­я­нии есть то же самое, что их мать. Тогда мать пере­стает кор­мить их моло­ком и уже больше о них не заботится.

– Чело­век зани­мает самое высо­кое место среди живых существ, и дети его бывают самыми бес­по­мощ­ными. Начи­ная свою жизнь, они реши­тельно ничего не могут делать сами. Ни есть, ни ходить или даже сидеть, ни защи­титься от опасности…

Вот когда у тебя появится бра­тик или сест­ренка, ты будешь защи­щать и охра­нять малыша. Пона­блю­дай тогда за ним: что он может и чего не может. Ты узна­ешь, что мла­де­нец сна­чала совсем не может под­нять головы, хотя уже пово­ра­чи­вает ее из сто­роны в сто­рону и немножко дви­гает руками и ногами. Потом он начи­нает под­ни­мать головку, а потом при­вы­кает дер­жаться прямо и пыта­ется пры­гать у мамы на руках. Через несколько меся­цев он попро­бует встать на ноги, а когда ему будет около года, нач­нет и ходить.

Конечно. Я потому так хорошо и знаю обо всем этом, что вни­ма­тельно наблю­дал за тобой.

Вот смотри, тебе уже почти шесть лет. Собачка или лошадка в шесть лет счи­та­ется уже взрос­лым живот­ным и имеет потом­ство. Но ты чело­век, и твой воз­раст изме­ря­ется по-другому…

– «Дальше» будет зав­тра. У меня к тебе есть одно дело. У мамы скоро име­нины, и надо бы поду­мать о подарке. Что ей пода­рить? Давай оба пораз­мыс­лим об этом, а зав­тра обсу­дим пред­ло­же­ния. Только пусть это будет наша с тобой тайна. Смотри, не про­го­во­рись маме, что мы гото­вим ей пода­рок: зато на име­нины ее будет ждать сюр­приз. Решено?

Беседа 5

…Пода­рок маме. – Выс­шее тво­ре­ние Божие. – Что было бы, если бы Гос­подь созда­вал всех людей, как Адама и Еву. – Люди тоже появ­ля­ются из яйца! – Дети явля­ются частью своих роди­те­лей: и матери, и отца. – Жизнь ребенка в мате­рин­ском теле. – «А мама знала обо мне?» – Папа тоже ждет появ­ле­ния ребенка на свет. – Роды. Стра­да­ние и радость матери. – Детей дает людям Гос­подь. – «Мы с тобой должны забо­титься о маме!»

Вече­ром сле­ду­ю­щего дня папа с сыном вышли на свою обыч­ную про­гулку. Едва за ними затво­ри­лась дверь, Андрюша, кото­рому не тер­пе­лось пого­во­рить об их общей «тайне», сказал:

– Я при­ду­мал, что пода­рить маме! Давай, ты купишь ей кра­си­вую чашку, а я нари­сую кар­тинку – корабль! Я сна­чала хотел нари­со­вать бро­не­но­сец или эсми­нец. Но потом решил, что маме больше понра­вится ста­рин­ный парус­ник – такой, на кото­рых пла­вали купцы… Пом­нишь, ты рассказывал?

– Помню. Но насто­я­щие море­ходы нико­гда не ска­жут, что по морю «пла­вают» – по морю только ходят… Зна­чит, ты решил нари­со­вать парус­ник? Хоро­шая мысль.

Да; и он будет идти по морю, а сзади будут лететь чайки и один альбатрос!

– Отлично. Но что каса­ется моего подарка, то у меня дру­гое пред­ло­же­ние. Чашку я дарил маме на Рож­де­ство. Я хочу купить для нее кое-что дру­гое, а что – скажу тебе в конце про­гулки, после того как закончу свою исто­рию о том, «откуда берутся дети».

Мы с тобой уже гово­рили и о рас­те­ниях, и о рыб­ках, и о пти­цах, и о мле­ко­пи­та­ю­щих живот­ных. Настало время пого­во­рить о чело­веке – выс­шем тво­ре­нии Божием. Как был сотво­рен пер­вый чело­век на земле, ты ведь хорошо зна­ешь, да?

– Его создал Сам Бог – из земли. А потом, чтобы он стал живым, вдох­нул в него душу.

– Заметь, Андрюша, из всех Своих тво­ре­ний только одного чело­века Бог ода­рил бес­смерт­ной душой. Именно поэтому и назы­вают чело­века выс­шим тво­ре­нием, а не потому, что его тело устро­ено слож­нее, чем у про­чих. А вот дру­гой дар – дар про­из­во­дить себе подоб­ных – есть не только у чело­века, но и у всех живых существ. Бла­го­даря этому дару, все сле­ду­ю­щие поко­ле­ния людей уже не тво­ри­лись Богом, а рож­да­лись от них самих.

– А почему не всех людей Бог сотво­рил из земли?

– Во-пер­вых, мы, люди, этого не знаем: почему Бог сде­лал так, а не иначе. Во-вто­рых, что в этом было бы хорошего?

Если бы Гос­подь созда­вал каж­дого чело­века отдельно, взрос­лого муж­чину и взрос­лую жен­щину, без роди­те­лей и без детей, то не было бы семьи и той креп­кой любви, на кото­рой дер­жится семья. Не было бы мужей и жен, отцов и мате­рей, роди­те­лей и детей, бра­тьев и сестер, не было бы деду­шек и бабу­шек. Каж­дый чело­век суще­ство­вал бы сам по себе, среди чужих людей. Никто не помо­гал бы ему в труд­ную минуту, не уха­жи­вал бы за ним во время болезни. Так что в спо­соб­но­сти про­из­во­дить потом­ство, иметь семью, детей, роди­те­лей и дру­гих срод­ни­ков Гос­подь даро­вал людям вели­кое уте­ше­ние. Ну, про­дол­жим. Ты уже зна­ешь, что новая жизнь не может про­изойти от живых существ без семени или яйца. Ты уди­вишься, но это отно­сится и к человеку.

Если бы Андрюше не было уже известно, что яйца бывают самых раз­ных видов: от икринки до неви­ди­мого мик­ро­ско­пи­че­ского яйца в теле кошки, – он бы, конечно, очень уди­вился, пред­ста­вив себе, как из белого кури­ного яйца выле­зает… чело­ве­чек. Но теперь он почти не был удив­лен. Папа продолжал:

– Чело­ве­че­ское яйцо опло­до­тво­ря­ется прямо в теле матери и рас­тет там почти год – целых девять меся­цев. За это время с яйцом про­ис­хо­дят уди­ви­тель­ные пере­мены: сна­чала это про­сто точка, кото­рую можно раз­гля­деть только в мик­ро­скоп, потом малень­кий заро­дыш, напо­ми­на­ю­щий не то голо­ва­стика, не то мор­ского конька, и нако­нец, насто­я­щее чело­ве­че­ское дитя, кото­рое весит целых 3–4 килограмма.

Видишь, что полу­ча­ется: вся­кий чело­век был когда-то частью своей матери. Ее кровь про­те­кала в его теле и питала его – не так, как обык­но­вен­ная пища, кото­рую люди едят после сво­его рож­де­ния, а так, как твоя кровь и теперь питает твое тело. Дай руку… Видишь, по голу­бо­ва­тым венам и сосу­дам кровь несет раз­лич­ные веще­ства во все части тела, и каж­дый орган берет из нее то, что ему нужно. Нерож­ден­ное дитя не может есть пищи и пере­ра­ба­ты­вать ее в свою кровь, поэтому за него ест мать, и часть ее крови вхо­дит в тело ребенка через спе­ци­аль­ную тру­бочку. Она под­хо­дит к нему в том месте, где у тебя пупок. Это про­ис­хо­дит до тех пор, пока из малень­кого зер­нышка не вырас­тет насто­я­щее дитя, с руч­ками, нож­ками, глазками…

Папа оста­но­вился, под­нял Андрюшу на руки и закончил:

– Вот такое, как ты.

– И я тоже был в теле у мамы? – спро­сил маль­чик, близко глядя в папино лицо.

– Конечно. Ты рос у нее в животе.

– Я был тогда маленький-маленький?

– Очень малень­кий. Не то что теперь: даже дер­жать тяжело!

– Там тебе было очень хорошо: тепло, уютно, без­опасно. Ты рос спо­койно и ни о чем не заботился.

– А мама? Она знала обо мне?

– Конечно. Знала, любила тебя, даже раз­го­ва­ри­вала с тобой. И очень ждала, когда ты появишься на свет.

Папа опу­стил Андрюшу на землю:

– И я очень ждал и уже тогда тебя любил, хотя, честно при­зна­юсь, еще не так, как мама. Я больше забо­тился о ней самой, о ее здо­ро­вье. Каж­дый день поку­пал ей све­жие фрукты, кото­рые очень полезны: ведь маме необ­хо­димы были вита­мины, кото­рыми и ты питался. Я ста­рался ничем не огор­чать маму и каж­дый вечер ходил с ней на про­гулку в этот парк. Почти каж­дое вос­кре­се­нье – осо­бенно в послед­ний месяц – мама испо­ве­до­ва­лась и при­ча­ща­лась: она знала, что и тебя таким обра­зом каса­ется бла­го­дать Божия. Я помо­гал маме по хозяй­ству. В послед­ние месяцы перед твоим появ­ле­нием даже белье сам сти­рал: маме нельзя было накло­няться и уставать…

– Одна­жды мама мне гово­рит: «Пойди-ка, послу­шай!» Я подо­шел, при­ло­жил ухо к ее животу, чтобы послу­шать, как тихо­нечко, но уже ровно и сильно бьется твое сердце. И вдруг – удар! Это ты стук­нул нож­кой или руч­кой. Тебе уже было тесно, хоте­лось на свет Божий, ты начал воро­чаться и «сту­чаться» изнутри. Я тогда ска­зал маме: «Навер­няка маль­чик – видишь, какой богатырь!»

Андрюша был счаст­лив. Рас­сказ о том, как его «не было» и все же он уже был, ему очень понра­вился. Он был дово­лен и тем, как скла­ды­ва­лись тогда его отно­ше­ния с роди­те­лями. Но ведь это еще не конец истории?

– Потом настало время тебе появиться на свет. У нас уже и коляска была куп­лена, и кро­ватка с дере­вян­ной решет­кой – пом­нишь ее? Мы и мебель в ком­нате пере­ста­вили, чтобы удобно раз­ме­стить кро­ватку и стол, на кото­ром тебя надо было пеле­нать. Мамина подруга дала нам на время дет­скую ван­ночку, в кото­рой купают ново­рож­ден­ных детей… А ты, навер­ное, думал: «Пора мне выхо­дить на свет. Расти здесь больше некуда, а там папа заждался!» – и стал выби­раться из своей «ком­наты». Мы с тобой муж­чины, и нам нико­гда не узнать и не понять тех стра­да­ний, кото­рые при этом вытер­пела мама: ведь ты был уже боль­шой, а «комнатка»-то твоя нахо­ди­лась в мами­ном теле! Маму отвезли в боль­ницу, где врачи помогли тебе появиться на свет.

– Маме было больно.

– Да. Каж­дая мать стра­дает, рож­дая дитя. Это удел всех мате­рей после гре­хо­па­де­ния Адама и Евы. Пом­нишь, Гос­подь ска­зал Еве: «В болез­нях будешь рож­дать детей».

Но мама гово­рит, что все муки забы­ва­ются, когда ребе­нок появ­ля­ется на свет! Впер­вые видя свое дитя, мать уже ничего не пом­нит и не чув­ствует, кроме радости.

– Я при­вез вас с мамой домой, и стали мы жить-пожи­вать. Ты сосал молоко из мами­ной груди, спал в своей дере­вян­ной кро­ватке, рос не по дням, а по часам. Скоро мы окре­стили тебя в Церкви, с име­нем Андрей: оно нам с мамой очень нра­ви­лось. Зна­ешь, в честь какого свя­того ты назван?

– Апо­стола Андрея. Пап, но почему гово­рят, что ребе­ночка Гос­подь послал? Ведь он родился у родителей!

– Потому что все, о чем я тебе рас­ска­зал, совер­ша­ется только по воле Божией. Есть люди, у кото­рых не рож­да­ются дети. Пом­нишь, в сказ­ках часто гово­рится: «Жили-были ста­рик со ста­ру­хой, и не было у них детей…» Не было – потому что Бог не дал. А есть и такие, у кото­рых, наобо­рот, очень много детей… И те, и дру­гие могут быть недо­вольны своей уча­стью. Те, у кого много детей, порой жалу­ются на уста­лость, на то, что у них совсем нет сво­бод­ного вре­мени… А без­дет­ные супруги стра­дают от оди­но­че­ства (без детей же нет насто­я­щей семьи!) и зави­дуют мно­го­дет­ным роди­те­лям. Но Гос­подь лучше нас знает, что нам на пользу…

Нам с мамой Он дал сына, – папа потре­пал Андрюшу по голове. – А скоро, навер­ное, даст и вто­рого сына или дочь… Вот какая милость Божия!

Андрюшу вдруг осенило:

– Папа, а где он сей­час, этот ваш вто­рой сын?

– А как ты думаешь?

– Он живет у мамы в животе, да? И можно послу­шать, как он там ворочается?

– Нет, еще рано, ты ничего не услышишь.

– Зна­ешь, спроси лучше сам у мамы. Вот при­дем домой – и сразу спроси…

Ты пони­ма­ешь теперь, как мы с тобой должны забо­титься о маме: ведь она носит в себе ребенка! Ее нельзя огор­чать, надо во всем ей помо­гать… И вот, кстати, о подарке. Маме сей­час нужны вита­мины, све­жие соки. Чтобы ей не мучиться, не выдав­ли­вать соки вруч­ную, давай-ка пода­рим ей такую спе­ци­аль­ную машину – соко­вы­жи­малку. Кла­дешь яблоко, нажи­ма­ешь кнопку – «Вж-ж‑ж!» – и перед тобой ста­кан све­жего сока. Что скажешь?

Маль­чик радостно согласился.

Часть вторая. Воспитание мужества

Про­шло почти пять лет. У Андрюши под­рас­тал и брат Ваня, и малень­кая сест­ренка Наташа, кото­рой недавно испол­ни­лось три года. Сам он повзрос­лел, вытя­нулся и про­из­во­дил при­ят­ное впе­чат­ле­ние пря­мо­душ­ного, само­сто­я­тель­ного маль­чика, физи­че­ски креп­кого, с откры­тым и вни­ма­тель­ным взглядом.

В про­шлом году Андрю­шина семья съе­ха­лась с бабуш­кой и пере­бра­лась на новую квар­тиру, что все­гда свя­зано и с при­об­ре­те­ни­ями, и с поте­рями. Так, рядом с домом теперь не было лесо­парка, зато в двух трам­вай­ных оста­нов­ках нахо­дился боль­шой муж­ской мона­стырь, самый древ­ний в городе. Роди­те­лям Андрюши полю­би­лось неспеш­ное бла­го­ле­пие мона­стыр­ских служб; в мона­стыре они нако­нец нашли посто­ян­ного духов­ника, у кото­рого стал испо­ве­до­ваться и их стар­ший сын. А млад­ших мама часто при­во­дила сюда по утрам про­сто погу­лять по чистым дорож­кам среди цве­тов и ста­рин­ных над­гро­бий, поды­шать, как она гово­рила, «свя­тым воздухом».

При оби­тели была вос­крес­ная школа для маль­чи­ков, где ока­за­лось гораздо инте­рес­нее учиться, чем в ста­рой школе при храме: кроме обыч­ных уро­ков Закона Божия, ребята зани­ма­лись в раз­ных круж­ках, а спо­соб­ные к музыке обу­ча­лись хоро­вому пению. К послед­нему Андрюша сперва отно­сился скеп­ти­че­ски («это для дево­чек»), пока не услы­шал муж­ской хор на все­нощ­ной; а когда он, после дол­гих упраж­не­ний, спел, стоя рядом с новыми това­ри­щами, свое пер­вое хоро­вое «Аминь», то сам пора­зился кра­соте и гар­мо­нии общего аккорда, в кото­ром робко зву­чал и его альт. На спевки хора по суб­бо­там он ходил с боль­шим удовольствием.

По совету роди­те­лей, он запи­сался в кру­жок резьбы по дереву и за два-три месяца достиг неко­то­рых успе­хов, так что они с папой смогли укра­сить два окна дач­ного домика про­пиль­ными налич­ни­ками. Узор, конечно, трудно было назвать ажур­ным, а зна­ток отме­тил бы и погреш­но­сти, но, глав­ное, мама была довольна. На день рож­де­ния папа пода­рил ему отлич­ный сто­ляр­ный инстру­мент: коло­во­рот с тре­щот­кой и набор плос­ких сверл – насто­я­щий муж­ской подарок.

С шести лет Андрюша зани­мался в бас­сейне, в спор­тив­ной сек­ции. Его роди­тели в свое время выбрали именно пла­ва­ние, во-пер­вых, чтобы не бояться за сына – ведь в мире еже­годно тонут сотни тысяч людей. Во-вто­рых, пла­ва­ние лучше всего укреп­ляет сердце и лег­кие и раз­ви­вает все глав­ные мышцы. В‑третьих, если обычно кости у муж­чин рас­тут до два­дцати пяти лет, то у плов­цов рост их закан­чи­ва­ется позд­нее. Нако­нец, заня­тия пла­ва­нием при­во­дят к хоро­шей, здо­ро­вой уста­ло­сти, и у маль­чика не оста­ется сил на глу­пое и вред­ное баловство.

Если доба­вить к ска­зан­ному, что Андрюша хорошо, даже с инте­ре­сом учился, что он охотно возился с млад­шим бра­том и сест­рой и все­гда сам уби­рал свою ком­нату, то ста­нет ясно, что у него не оста­ва­лось вре­мени на «ниче­го­не­де­ла­ние». И когда зна­ко­мые качали голо­вой: «Не слиш­ком ли он у вас загру­жен?» – папа, избе­гая спо­ров и объ­яс­не­ний, нази­да­тельно под­ни­мал палец и, наро­чито «окая», отве­чал: «Празд­ность – мать всех пороков».

Андрюша еще мно­гого не знал, но, со своей неиз­быв­ной любо­вью к морю и кораб­лям, он знал то, о чем иные его сверст­ники не имеют ника­кого поня­тия. Да и вся­кий ли взрос­лый отве­тит, что такое «таке­лаж», «ран­гоут», «фор­де­винд»? Или чем отли­ча­ется бриг от бри­ган­тины, а фре­гат – от шхуны? А наш герой мог рас­ска­зы­вать об этом часами. Откуда у город­ского маль­чика эта любовь? Может быть, вино­вата репро­дук­ция кар­тины Айва­зов­ского «Девя­тый вал», кото­рая висела в боль­шой ком­нате и от кото­рой Андрейка еще в мла­ден­че­стве, бывало, не мог ото­рвать глаз? Или это от отца, тоже всю жизнь любив­шего море и корабли? Или дело в том, что небес­ный покро­ви­тель Андрюши – свя­той апо­стол Андрей Пер­во­зван­ный – явля­ется покро­ви­те­лем Рус­ского флота.

Беседа 1

…Почему «жвачка» вред­ная. – А если после еды? – Вред­ные при­вычки. – Почему вред­ное бывает вкусно и при­ятно. – Как дети пор­тят свой вкус. – Воз­буж­да­ю­щие при­правы и напитки. – Пьян­ство. – Пья­ный похож на сума­сшед­шего. – Как уко­ре­ня­ется страсть вино­пи­тия и как от нее изба­виться. – Что такое «зави­си­мость». – Как начи­нают и как бро­сают курить. – Про­дол­же­ние пере­но­сится на завтра.

Лето под­хо­дило к концу. Андрю­шина семья еще жила на даче, но через неделю надо было уже пере­би­раться в город: кон­ча­ется папин отпуск, да и Андрюше пора гото­виться к пер­вому сен­тября. В этом году он шел в новую школу, поближе к дому. А дни сто­яли теп­лые-теп­лые, и так не хоте­лось уезжать.

В послед­нее вос­кре­се­нье за обе­дом малень­кий Ваня вдруг попросил:

– Папа, купи мне «жвачку»!

Папа уди­вился: в их семье жева­тель­ной резин­кой не увле­ка­лись. Навер­ное, на улице у ребят видел.

– Какую «жвачку»? Зачем она тебе?

– Такую… белую. Чтобы жевать.

– Нет, Ваня, не куплю. Зна­ешь, почему? Потому что ты мой сын, и я тебя люблю, а жева­тель­ная резинка вредная.

– Почему вред­ная? Она же вкусная…

– Андрей тебе объяснит.

Ваня вопро­си­тельно взгля­нул на стар­шего брата, и тот, под­ра­жая взрос­лым, мед­ленно, под­би­рая слова, объ­яс­нил так, как слы­шал когда-то от мамы:

– Пони­ма­ешь, Вань, когда чело­век что-то жует – а жуем мы обычно насто­я­щую пищу, – то желу­док гото­вится к пере­ва­ри­ва­нию пищи и выде­ляет желу­доч­ный сок. Это довольно едкое веще­ство, оно пре­вра­щает в желудке раз­ные про­дукты, – Андрюша посмот­рел на стол, – хлеб, поми­доры, чес­нок, рыбу… в одно­род­ную массу. Из нее потом «стро­ятся» наши кости, мышцы, мускулы. Если, напри­мер, жуешь кон­фету, то на это жева­ние ухо­дит мало вре­мени. Как раз столько, чтобы выде­лился нуж­ный желу­доч­ный сок. Поэтому кон­фета зубы пор­тит, а желудку не вре­дит. А жева­тель­ная резинка – наобо­рот. Жуют ее очень долго – жуют, жуют, жуют… Но это же не пища – один обман. Желу­док выде­ляет в это время свой сок, много сока, и ждет: когда же в него попа­дет пища, кото­рую надо пере­ва­рить. А пищи нет! Но сок уже выде­лился, девать его некуда, и желу­док начи­нает пере­ва­ри­вать сам себя. От этого бывают вся­кие болезни… Такие болячки внутри желудка – «язвы». И чело­век уже ничего не может есть: так ему больно.

Доволь­ный тем, что рас­сказ про­из­вел на бра­тишку силь­ное впе­чат­ле­ние, Андрюша умолк. Однако в про­цессе объ­яс­не­ния у него самого воз­никли кое-какие вопросы, кото­рые он решил задать папе в дру­гое время.

Раз­го­вор состо­ялся вече­ром, когда отец с сыном пошли прой­тись. У них был излюб­лен­ный марш­рут: выйти из поселка, по опушке леса дойти до пруда, обо­гнуть его с севера и воз­вра­щаться в посе­лок уже дру­гой доро­гой – полем, вдоль русла неболь­шого ручья. Марш­рут был длин­ный, ходили они бод­рым, энер­гич­ным шагом и Ваню с собой пока не брали.

– Папа, – спро­сил Андрюша, – я пра­вильно сего­дня объ­яс­нил про жвачку?

– Но я сам еще не понял. Смотри, ведь все это, насчет желу­доч­ного сока, отно­сится к голод­ному чело­веку… К такому, кото­рый жует резинку вме­сто еды. Перед обе­дом, напри­мер. Да?

– В общем, да, – повто­рил папа.

– А если сразу после еды? Когда сок уже выде­лился и идет пере­ва­ри­ва­ние пищи?

– После еды – пожа­луй­ста, – и папа как-то странно, испы­ту­юще посмот­рел на Андрюшу. – Язвы не будет.

Маль­чик недо­уме­вал: дома был стро­гий запрет на жева­тель­ную резинку, а он знал по опыту, что роди­тели ничего не запре­щали зря, – все­гда была серьез­ная причина.

– Вообще-то, – ска­зал папа, – есть вещи посе­рьез­нее язвы. Это вред­ные привычки.

«Вред­ная при­вычка». Андрюша часто слы­шал это выра­же­ние и не при­вык его свя­зы­вать с чем-то слиш­ком серьез­ным. За сто­лом папа, слу­ча­лось, кру­тил в руках чай­ную ложечку или задум­чиво посту­ки­вал ею по ста­кану. Когда мама про­сила пере­стать, он отве­чал: «Про­сти, вред­ная при­вычка». Ваню еле отучили от вред­ной при­вычки грызть ногти. У Андрюши тоже име­лась своя вред­ная при­вычка: он упорно забы­вал гасить за собой свет в ванной…

– Видишь ли, – гово­рил папа, – если бы дети дей­стви­тельно отно­си­лись к жева­тель­ной резинке, как к десерту, было бы не страшно. Напри­мер, все пообе­дали; после ком­пота мама раз­дала всем по пла­стинке «жвачки»; тут же, за сто­лом, спо­койно поже­вали три-четыре минуты, потом выплю­нули и выбро­сили, заня­лись сво­ими делами… Но ты же сам чув­ству­ешь, что это невоз­можно. Какое там «после обеда»! Начав жевать, дети жуют и дома, и на улице, и в метро, и даже в школе. Они играют, рабо­тают, обща­ются, раз­го­ва­ри­вают и при этом жуют. Иные про­сто не могут не жевать: иначе им чего-то не хва­тает. А это уже пло­хой при­знак: при­знак того, что обра­зо­ва­лась вред­ная привычка.

Посто­ян­ное шеве­ле­ние челю­стями, при­ли­па­ние жева­тель­ной резинки к зубам, потом отли­па­ние, пере­ка­ты­ва­ние ее во рту – тебе кажется, что это без­обид­ное заня­тие не тре­бует ника­кого умствен­ного напря­же­ния? На самом деле это не так. Гово­рят, мозг участ­вует и в этом про­цессе, то есть, хоть и неза­метно для себя, чело­век не может не думать о про­цессе жева­ния. Пони­ма­ешь? Жую­щий чело­век не может сво­бодно раз­мыш­лять о чем-нибудь серьез­ном, он плохо вос­при­ни­мает инфор­ма­цию, не в состо­я­нии ее усво­ить. Неда­ром учи­теля строго запре­щают детям жевать «жвачку» на уро­ках. Я уже не говорю о том неува­же­нии, кото­рое про­яв­ляет жую­щий по отно­ше­нию к собеседнику.

Дур­ные при­вычки обычно очень зара­зи­тельны. Ты спро­сишь, почему? Потому что чело­век после гре­хо­па­де­ния Адама вообще сде­лался более скло­нен ко злу, чем к добру, – «удо­бо­пре­кло­нен ко злу», как пишут свя­тые отцы. К добру, сам зна­ешь, при­хо­дится себя понуж­дать, а злое, гре­хов­ное почему-то так и тянет…

Если гово­рить о вред­ных, нехо­ро­ших при­выч­ках, то они бывают и мел­кими, незна­чи­тель­ными (это, конечно, не зна­чит, что с ними не нужно бороться), как, напри­мер, при­вычка ковы­рять в носу, или не доедать хлеб за сто­лом, или бро­сать на улице вся­кий мусор прямо себе под ноги, – а бывают и очень серьез­ными: они пол­но­стью под­чи­няют себе чело­века, ломают его личность.

– Напри­мер, пьян­ство? – дога­дался Андрюша. Он ино­гда встре­чал пья­ных на улице, когда шел в школу или из школы, и ста­рался дер­жаться от них подальше. О том, что пьян­ство «ломает лич­ность», он тоже знал: папин ста­рый друг, дядя Витя, спи­вался на гла­зах. Андрюша пом­нил его моло­дым, весе­лым, румя­ным, с белыми зубами… А теперь он казался ста­ри­ком – суту­лый, серое лицо, руки дро­жат. Дядя Витя бывал у них в гостях все реже, и роди­тели очень горе­вали о нем.

Читайте также:  Скачать бесплатно arcsoft mediaimpression что это

– Да, конечно, пьян­ство тоже. Но мы нач­нем с более без­обид­ных вещей. Хотя, как ты уже понял, среди дур­ных при­вы­чек совер­шенно без­обид­ных не бывает.

Пом­нишь, когда я сего­дня ска­зал Ванюше за обе­дом, что жева­тель­ная резинка вредна, он мне воз­ра­зил: «Она же вкус­ная!» Малень­кому маль­чику очень трудно пред­ста­вить, что эти поня­тия могут соеди­няться: «вредно» и «вкусно». Но в жизни именно так и бывает. Я тебе уже гово­рил, что по нашей гре­хов­но­сти зло для нас более при­тя­га­тельно, чем добро. Нас вле­чет то, что «вкусно», «при­ятно», «удобно» и так далее. Но сущ­но­стью таких вещей чаще всего бывает зло и вред – как для души, так и для тела.

Скажи, Андрей, ты пом­нишь из Свя­щен­ной исто­рии, как диа­вол соблаз­нял Еву запрет­ным плодом?

– Помню, конечно. Змей спро­сил Еву: «Правда, что Бог запре­тил вам есть плоды со всех дере­вьев?» Ева гово­рит: «Нет, со всех можно, только с этого нельзя, иначе мы умрем». А змей начал ее соблаз­нять и лгать: «Нет, вы не умрете – наобо­рот, будете сами как боги!» Ева пове­рила этой лжи, ослу­ша­лась Бога и съела плод, а потом и Адаму дала…

– Хорошо. Только ты про­пу­стил одну важ­ную подроб­ность. Прежде чем вку­сить запрет­ного плода, Ева, как ска­зано в Писа­нии, уви­дела, «что дерево хорошо для пищи, и что оно при­ятно для глаз и вожде­ленно…» Видишь, как чело­век может оши­баться! Еве каза­лось, что плод кра­си­вый и вкус­ный, а он ока­зался смер­тельно ядо­ви­тым! (Ты же пом­нишь, что после гре­хо­па­де­ния Адам с Евой были изгнаны из рая и из бес­смерт­ных сде­ла­лись смертными…)

Но этот при­мер ничему не научил чело­ве­че­ство. Мно­гие люди, кажется, только и делают, что ищут «при­ят­ного» да «вкус­ного». И жестоко рас­пла­чи­ва­ются за это. Правда, что зна­чит «вкусно», мы пред­став­ляем себе по-раз­ному. Я, напри­мер, нико­гда не сравню вкус жева­тель­ной резинки и вкус насто­я­щего све­жего яблока: наде­юсь, ты зна­ешь, что я пред­по­чту, и сам пред­по­чтешь то же самое. А есть люди, кото­рые совсем не могут есть ничего све­жего и про­стого. Огу­рец – только мари­но­ван­ный; поми­дор – только густо посы­пан­ный солью, пер­цем, поли­тый уксу­сом; фасоль, кар­тошка, мака­роны – только с какой-нибудь острой при­пра­вой. Без нее они ска­жут: «Фу, как пресно, без­вкусно совсем!»

– А почему это бывает?

– Вкус пор­тится. Чело­век сам его себе пор­тит. И своим детям. Дадут, напри­мер, маль­чику попро­бо­вать гор­чицы (ска­жем, с сосис­кой). Он попро­бует: «Инте­ресно; что-то новое: немного жжет и пах­нет как-то необычно… Но всем-то нра­вится; зна­чит, вкусно». А после двух-трех раз он уже и есть не ста­нет без гор­чицы. И никуда не денешься – привычка.

Уксус, соль, перец, раз­ные пря­но­сти очень вредны для дет­ского орга­низма: от них и желу­док пор­тится, и сердце, и сон нару­ша­ется. Потому что заме­чено: эти веще­ства дей­ствуют на вся­кого чело­века воз­буж­да­юще. Для малень­кого ребенка они губи­тельны. Ино­гда роди­тели удив­ля­ются: почему это их маль­чик ста­но­вится таким раз­дра­жи­тель­ным, каприз­ным, плак­си­вым? А при­чина может быть в зло­упо­треб­ле­нии пряностями.

То же можно ска­зать про креп­кий чай и, осо­бенно, кофе. Тебе мы стали давать чай только с семи­лет­него воз­раста, а кофе и сами не жалу-ем. Это тоже не слиш­ком полез­ные напитки; они вредно ска­зы­ва­ются на росте, на физи­че­ской силе.

А в отно­ше­нии души их вред – в той же зави­си­мо­сти, легко обра­зу­ю­щейся при­вычке. При­вык­нуть легко, а потом кажется, что и жить без кофе не можешь.

Вообще, луч­ший напи­ток – это чистая вода. Фрук­то­вый сок – тоже хоро­шая вещь; он и при­я­тен на вкус, и очень поле­зен для здо­ро­вья. Малень­ким детям, до опре­де­лен­ного воз­раста, полезно молоко. (Детям постарше лучше пить кефир, ряженку, йогурт.) Из этих трех источ­ни­ков мы полу­чаем доста­точно жид­ко­сти, и ничего дру­гого нам пить не сле­до­вало бы. После креп­кого чая или кофе чело­веку кажется, будто он что-то ел, а на самом деле эти напитки ничего пита­тель­ного телу не дают и слу­жат только воз­буж­да­ю­щими сред­ствами. Воз­буж­да­ю­щими назы­ва­ются такие сред­ства, кото­рые дей­ствуют на орга­низм, словно бич: после них дея­тель­ность тела уве­ли­чи­ва­ется, а силы не прибавляются.

К нам при­ез­жала зимой тетя Света, мамина дво­ю­род­ная сестра, с сыном Але­шей. Алеше всего 15 лет, а если он не выпьет утром чашки креп­кого кофе, то после у него весь день болит голова. Вот что такое вред­ная при­вычка. Думаю, Алеше нелегко при­дется в армии: там его вряд ли будут поить кофе. Впро­чем, я заме­тил, что такие изба­ло­ван­ные ребята, с дет­ства име­ю­щие вред­ные при­вычки, ста­ра­ются избе­жать службы в армии всеми прав­дами и неправдами…

Но страш­нее всего алко­голь­ные напитки. Неда­ром пьян­ство назы­вают «зеле­ным змием»: сразу вспо­ми­на­ется змей-диа­вол, соблаз­ня­ю­щий людей в раю!

Заметь, я не о вине говорю: само по себе оно не явля­ется злом. Его делают злом люди. Даже свя­тые отцы пили вино – в основ­ном для под­креп­ле­ния сил и в болезни. Конечно, чаще всего раз­бав­лен­ное водой и в очень неболь­ших коли­че­ствах. Но и они опа­са­лись пре­вы­сить меру. Один древ­ний подвиж­ник как-то выпил малую чашу вина, кото­рую ему под­несли за тра­пе­зой. Но когда ему хотели налить дру­гую, он отка­зался и ска­зал: «Пере­стань, брат! Или ты не зна­ешь, что есть сатана?» Он имел в виду, что враг нашего спа­се­ния, диа­вол, только и ждет, чтобы хри­сти­а­нин впал в состо­я­ние опья­не­ния – то есть помра­че­ния ума и памяти, – и затем будет дик­то­вать ему свою, дья­воль­скую, волю.

Ино­гда гово­рят: «напился до бес­па­мят­ства» – то есть до того, что поте­рял кон­троль за сво­ими дей­стви­ями, не пони­мает, кто он, где нахо­дится, кто перед ним. Пья­ный чело­век похож на сума­сшед­шего, и наблю­дать за ним было бы смешно, если бы не было так… страшно.

Пом­нишь, как ты хотел помочь пья­ному собрать деньги.

Андрюша пре­красно пом­нил этот слу­чай. Именно, и смеш­ной, и страш­ный. Про­шлой осе­нью он как-то шел из школы и на тро­туаре, возле трам­вай­ной оста­новки, уви­дел пья­ного. Тот что-то искал в кар­мане и качался, боком при­сло­нив­шись к столбу. Пья­ные, как известно, не отли­ча­ются лов­ко­стью и хоро­шей коор­ди­на­цией дви­же­ний – он резко выдер­нул руку из кар­мана… вме­сте с кар­ма­ном, кото­рый вывер­нулся наизнанку. Оттуда посы­па­лись мел­кие смя­тые купюры, бумажки, монетки. Пья­ный раз­вел руками и тупо уста­вился на землю: как он мог собрать деньги, раз­ле­тев­ши­еся и рас­ка­тив­ши­еся вокруг, если не в состо­я­нии был изме­нить поло­же­ние тела. Тут мут­ный взгляд его упал на Андрюшу, и он что-то замы­чал, обра­ща­ясь к нему. Маль­чик понял это как просьбу о помощи и бро­сился под­би­рать с асфальта деньги. Он успел под­нять лишь несколько моне­ток, когда настро­е­ние у пья­ного вдруг резко изме­ни­лось. Должно быть, ему пока­за­лось, что Андрюша наме­рен украсть его деньги. Он заорал что-то дикое и угро­жа­ю­щее и с нали­тыми кро­вью гла­зами мед­ленно пошел к маль­чику. Тот от ужаса и неожи­дан­но­сти не мог сдви­нуться с места… Хорошо, рядом ока­зался его одно­класс­ник с бабуш­кой, кото­рая быстро навела поря­док: пья­ный начал, как ребе­нок, пла­кать и всхли­пы­вать. С того дня Андрюша обхо­дил пья­ных сто­ро­ной. «Бере­же­ного Бог бере­жет», – гово­рила его мама.

Папа между тем продолжал:

– Пьян­ство – одна из самых губи­тель­ных при­вы­чек. Сколько несчаст­ных начали когда-то, еще в школь­ные годы, с «одной рюмочки», не желая отстать от това­ри­щей или ста­ра­ясь казаться взрос­лыми, а теперь поги­бают – и телом, и душой. Пьян­ство свя­тые отцы назы­вают стра­стью вино­пи­тия. Эта страсть уко­ре­ня­ется очень легко, а изба­виться от нее чело­ве­че­скими сред­ствами почти невозможно.

Вот наш дядя Витя. Разве таким он был? Семью поте­рял, работу поте­рял, живет один, квар­тира на сви­ной хлев похожа; и с утра у него только одна забота: где раз­до­быть денег, чтобы выпить? А он ведь и лечился, и коди­ро­вался (это такой осо­бый вид лече­ния алко­го­лизма), а потом с еще боль­шей силой начи­нал пить.

– И что же делать?

– Лечиться от этого недуга надо с помо­щью Божией, а не чело­ве­че­ской. Это мы с мамой посто­янно ему твер­дим. Пер­вым делом – пока­яться на испо­веди… Ну, да ладно. Избав­ляться от вред­ной при­вычки трудно, легче не привыкать.

– Пап, а что такое «зави­си­мость»?

– Вот это и есть зави­си­мость: чело­век теряет внут­рен­нюю сво­боду и ста­но­вится рабом при­вычки. Кто-то нахо­дится в зави­си­мо­сти от бутылки (есть она – жить можно, нет ее – жизни нет), а кто-то – от сига­реты… Уж это-то мне хорошо известно…

– Рас­скажи, как ты бро­сил курить! – Андрюше хоте­лось еще раз послу­шать эту исто­рию, свя­зан­ную с его рождением.

– Сна­чала рас­скажу, как начал. По мало­ду­шию; может быть, даже из тру­со­сти. Хотя сам счи­тал себя сме­лым и муже­ствен­ным. Только о насто­я­щем-то муже­стве я мало что знал.

У меня были очень стро­гие роди­тели. Дед, ты зна­ешь, один погиб на войне, а дру­гой еще моло­дым умер от рака лег­ких – страш­ной, мучи­тель­ной болезни, вызван­ной, как счи­тали род­ные, куре­нием. Поэтому мне с дет­ства все уши про­жуж­жали, что курить вредно. А ребята в школе курили чуть ли не с твоих лет. Я же дер­жался. Соб­ственно, мне и не хоте­лось, конечно; тянуть к табаку меня тогда еще не могло. Хоте­лось дру­гого – взрос­ло­сти, муже­ствен­но­сти. Почему-то каза­лось, что это свя­зано с куре­нием. У куриль­щи­ков, между про­чим, обиль­ное слю­но­от­де­ле­ние – им часто пле­ваться хочется, а слюна лип­кая, про­тив­ная. Так, пред­ставь, мне и это – эти тягу­чие плевки под ноги – каза­лись «муже­ствен­ными». И одна­жды, в девя­том классе, я все-таки сло­мался. Стоим во дворе; ребята мне пред­ла­гают, как все­гда, заку­рить… Аты дол­жен знать, что люди, кото­рые гре­шат, хотят втя­нуть в свой грех и дру­гих и не успо­ко­ятся, пока не втя­нут – это по нау­ще­нию диа­вола, конечно (он хочет как можно больше людей погу­бить). При­стают: «Да ладно, чего ты боишься! Хоть попро­буй». А один гово­рит: «А чтоб роди­тели не узнали, кон­фетку потом съешь».

Тут я про­явил мало­ду­шие: и заку­рил, и от кон­фетки не отка­зался. И полу­чи­лось, что меня «на слабо!» купили, пони­ма­ешь? Я взрос­лым решил себя пока­зать, сме­лым. А ока­зался тру­сом: побо­ялся быть не как все.

Начал курить и до того втя­нулся, что через пару лет, перед армией, уже по целой пачке выку­ри­вал. Про­сто не мог без сига­рет ни с дру­зьями общаться, ни думать: каза­лось, что табак мне во всем этом помо­гает… Он стал моим хозяином.

Даже в армии не бро­сил курить, только коли­че­ство умень­шил. Даже мама твоя ничего не могла сде­лать – а уж как ей мое куре­ние не нравилось!

А как я бро­сил? – Папа улыб­нулся. – Мне очень хоте­лось, чтобы у нас сын родился. Даже обет дал Богу: будет сын – совсем, пол­но­стью курить брошу. И когда услы­шал по теле­фону из род­дома: «Маль­чик», – то пер­вым делом смял пачку сига­рет и швыр­нул ее в мусор­ное ведро, да еще кар­то­фель­ными очист­ками сверху завалил.

– А потом? – Андрюша уже знал, что папе нелегко было потом.

– Да ты пом­нишь: через пол­часа так курить захо­те­лось, что начал было смя­тую пачку из ведра доста­вать. Но стыдно стало: что я, не муж­чина, что ли? Взял себя в руки, Богу от всей души помо­лился… Я же тогда уже взрос­лый был: за пле­чами армия, инсти­тут, сын родился. Вот и все. А дальше ты тоже зна­ешь: еще несколько лет у меня рука все к кар­ману тяну­лась, за сига­ре­тами (хотя их там давно не было). Слава Богу, Он меня убе­рег. А то это страсть серьез­ная, от нее, почти как от пьян­ства, трудно изба­виться. Но ужас­нее всего страсть, кото­рую даже «вред­ной при­выч­кой» не назо­вешь, – это насто­я­щая гибель души и тела, в чистом виде. Нар­ко­тики – слы­шал о таком?

Андрюша кив­нул. О нар­ко­ти­ках, как о чем-то запрет­ном, опас­ном и инте­рес­ном, гово­рили ему зна­ко­мые ребята, насмот­рев­ши­еся бое­ви­ков. Среди Андрю­ши­ных при­я­те­лей были и куря­щие маль­чики, и даже пью­щие (во вся­ком слу­чае они не раз про­бо­вали и пиво, и вино, и водку), а тех, кто про­бо­вал нар­ко­тики, не было. Но папа читал газеты, знал ста­ти­стику, общался со мно­гими людьми и имел осно­ва­ния опа­саться, что через два-три года (а то и раньше!) нар­ко­маны появятся и в окру­же­нии сына.

– Давай-ка отло­жим про­дол­же­ние на зав­тра, – ска­зал он, – а то мама пере­пу­га­ется, услы­шав, о чем мы с тобой рассуждаем.

Открыли калитку и пошли к дому. В окнах, укра­шен­ных рез­ными налич­ни­ками, уже горел свет.

Беседа 2

…Кол­дуны бывают не только в сказ­ках. – Зачем кол­ду­нам раз­ные зелья. – Как бесы все­ля­ются в людей. – С чего начи­на­ется нар­ко­ма­ния. – «Дорога в ад». – Теле­ви­зор – «обще­до­ступ­ный нар­ко­тик». – Чему фильмы учат маль­чи­ков. – Ком­пью­тер­ные игры. – О вреде азарт­ных игр. – Надо уметь отка­зы­вать себе в «хоте­ниях». – Сквер­но­сло­вие – с чего оно начи­на­ется и чем гро­зит. – При­вычка лгать без нужды. – Мама «зака­зы­вает» тему для сле­ду­ю­щей беседы.

Год выдался «яблоч­ный». На Пре­об­ра­же­ние дере­вен­ский храм бла­го­ухал отбор­ными пло­дами. Ста­рые яблони, кото­рые сажал еще покой­ный Андрю­шин дедушка, при­несли обиль­ный уро­жай. Плоды с дере­вьев пока не сни­мали – соби­рали с земли, обычно по утрам, после зав­трака. Это было непре­мен­ной обя­зан­но­стью детей. Руко­во­ди­те­лем-орга­ни­за­то­ром был, конечно, Андрюша. Он созда­вал две «команды»: в одной был сам, а в дру­гой – Ваня с трех­лет­ней Ната­шей. Затем дели­лись участки: себе Андрюша брал уча­сток потруд­нее (где ягод­ные кусты, и канавки, и кочки), а команде № 2 давал полегче (ров­ную полянку). Начи­на­лось сорев­но­ва­ние: кто быст­рее очи­стит свой уча­сток от яблок. Сорев­но­ва­лись по-чест­ному, в «под­давки» не играли, и всем было интересно…

На сей раз побе­дил Андрюша. Издав побед­ный клич, он помог команде № 2, отнес ведра маме на кухню и тут услы­шал, как она кри­чит, высу­нув­шись в окно: «Сережа, постели что-нибудь: земля уже холод­ная!» Зна­чит, папа сво­бо­ден, решил поле­жать на травке – можно про­дол­жить вче­раш­ний раз­го­вор. Захва­тив под­стилку, маль­чик вышел в сад…

– Ты, навер­ное, дума­ешь, – гово­рил папа, – что кол­дуны и кол­ду­ньи бывают только в сказ­ках. Оши­ба­ешься. Они все­гда были, есть и, навер­ное, все­гда будут, пока суще­ствует мир. Кто такие кол­дуны? Это люди, кото­рые созна­тельно и доб­ро­вольно слу­жат диа­волу, а не Богу, как хри­сти­ане. Кол­дуны всту­пают в сво­его рода сделку с диа­во­лом: они во всем испол­няют его волю, делают зло ближ­ним, нена­ви­дят все свя­тое, а он дает им силу совер­шать лож­ные чудеса и власть над глу­пыми людьми… Они могут и наво­дить болезнь, и, наобо­рот, лечить. Только их «лече­ние» обо­ра­чи­ва­ется еще боль­шим злом для несчаст­ных пациентов.

– Пап, я знаю, это экс­тра­сенсы, да? Нам в вос­крес­ной школе рассказывали.

– Экс­тра­сенсы – одна из совре­мен­ных раз­но­вид­но­стей кол­ду­нов. Но я хочу рас­ска­зать тебе о древ­них кол­ду­нах и о том, как они вхо­дили в кон­такт с духами тьмы, то есть…

– Бесами, – закон­чил Андрюша.

– В сказ­ках кол­дуны и кол­ду­ньи часто изоб­ра­жа­ются у кот­лов с кипя­щими отва­рами трав или над кол­бами и про­бир­ками, где тоже из раз­ных соста­вов гото­вится какое-то новое веще­ство. Это варится их кол­дов­ское зелье. А зачем оно им?

– Яд. Чтобы людей травить.

– Много раз­ных дур­ных назна­че­ний у такого зелья, но глав­ное, – и об этом известно сего­дня и уче­ным, и неуче­ным, и веру­ю­щим, и неве­ру­ю­щим, – оно помо­гает кол­дуну общаться с бесами.

– Выпьет зелья – и вхо­дит в осо­бое состо­я­ние, похо­жее на силь­ное опья­не­ние. Только это не опья­не­ние, а нечто еще более страш­ное. Я не спе­ци­а­лист, не могу тебе объ­яс­нить точно, но что-то такое про­ис­хо­дит при этом с голо­вой. Чело­век не про­сто теряет память, спо­соб­ность сооб­ра­жать – он начи­нает видеть по-дру­гому весь окру­жа­ю­щий мир, а кроме того, его посе­щают и какие-то виде­ния, гал­лю­ци­на­ции… Дело в том, что, при­ни­мая опре­де­лен­ным обра­зом состав­лен­ные зелья, кол­дун при­гла­шал бесов вос­поль­зо­ваться его чув­ствами, воз­об­ла­дать его душой. То есть при­гла­шал их все­литься в себя.

Одни для этого упо­треб­ляли отвары трав (их при­го­тов­ле­ние хра­ни­лось в тайне), дру­гие – ядо­ви­тые грибы.

– Не обя­за­тельно. Могли съесть или выпить тот же отвар. Могли высу­шить и рас­ку­рить в трубке. Могли бро­сить в огонь костра и дышать дымом. Могли даже изго­то­вить мазь и обма­зать ею все тело. Спо­со­бов войти в такое состо­я­ние они знали много, а цель у них была одна: полу­чить доступ в ад.

А теперь, сынок, пред­ставь себе, что обыч­ные люди, не кол­дуны, не пони­мая цели и сути кол­дов­ских дей­ствий, захо­тят испы­тать те же «таин­ствен­ные ощу­ще­ния». Ты, конечно, спро­сишь: зачем? Мне это тоже непо­нятно. Обычно это про­ис­хо­дит оттого, что лег­ко­мыс­лен­ные люди стре­мятся испы­тать «что-нибудь такое», необык­но­вен­ное, неиз­ве­дан­ное. И попа­дают во власть диавола.

Вот, сынок, откуда берется нар­ко­ма­ния – при­вычка к нар­ко­ти­кам, то есть ядо­ви­тым опья­ня­ю­щим зельям.

– Сна­чала такой чело­век еще не назы­ва­ется нар­ко­ма­ном: он про­сто хочет попро­бо­вать нар­ко­ти­че­ское зелье, потому что ему, видите ли, инте­ресно, что он уви­дит и услы­шит в таком состо­я­нии. А при­я­тели его уго­ва­ри­вают: «Не бойся, про­буй! Такое удо­воль­ствие полу­чишь! Кайф!»

Я уже гово­рил тебе вчера, что люди, охва­чен­ные гре­хов­ной стра­стью, стре­мятся и дру­гих упо­до­бить себе. Бес их учит этому, нашеп­ты­вает: «Что же ты один будешь гиб­нуть – давай и этого тяни с собой! Уго­ва­ри­вай его, рас­ска­зы­вай сказки! Скажи, что если не понра­вится – сразу бросит!»

Но в том-то и дело, что одной «про­бой» огра­ни­читься невоз­можно, осо­бенно когда речь идет о юно­шах, под­рост­ках. Обычно в пер­вый раз бесы пока­зы­вают начи­на­ю­щему что-нибудь очень при­вле­ка­тель­ное, дают види­мость насла­жде­ния и сами не пока­зы­ва­ются в своем под­лин­ном ужас­ном виде. И в сле­ду­ю­щие «пробы» бесы про­дол­жают раз­вле­кать свою жертву – до тех пор, пока чело­век не при­вык­нет к нар­ко­тику. В цен­тре его жизни ста­но­вится тогда только одно жела­ние – опять войти в тот мир, кото­рый откры­ва­ется ему через нар­ко­ти­че­ское зелье. Он живет не в этом, реаль­ном мире, а там. Но со вре­ме­нем бесы лишают несчаст­ного и этого послед­него уте­ше­ния: дозы рас­тут, нар­ко­тика, чтобы достичь пер­во­на­чаль­ных ощу­ще­ний, нужно все больше, но уже ничего не полу­ча­ется – виде­ния из при­ят­ных ста­но­вятся тягост­ными, жут­кими. А когда нар­ко­тика нет, нар­ко­ман испы­ты­вает такие телес­ные и душев­ные муки, какие срав­нимы только с адскими муками. Чтобы пре­кра­тить их, надо раз­до­быть зелье. А нар­ко­тики дорого стоят. И вот – пре­ступ­ле­ния, кражи, убий­ства. Такую жизнь долго выдер­жать невоз­можно. Зна­ешь, чем обычно кон­чают нар­ко­маны. Само­убий­ством. Неда­ром нар­ко­ма­нию назы­вают «пря­мая дорога в ад». К глу­бо­чай­шему сожа­ле­нию, этой доро­гой идут мно­гие моло­дые люди.

– Но почему? Все же видят, что про­ис­хо­дит с другими?

– Глу­пая само­на­де­ян­ность: каж­дому кажется, что все пло­хое слу­ча­ется «с дру­гими», а он-то спра­вится, бро­сит, как только захо­чет. А почему начи­нают – это вопрос. Оттого, что живут без Хри­ста, без Церкви; чув­ствуют пустоту, неосо­знан­ную тоску по бла­го­дати и ищут ее уто­ле­ния раз­ными спо­со­бами. Душа совре­мен­ного моло­дого чело­века при­дав­лена гре­хами, как камен­ной глы­бой; ему душно, тяжко. А что делать – не знает. Вот он и пере­се­ля­ется в «мир мечты».

Между про­чим, совре­мен­ные моло­дые люди гото­вятся к этому «пере­се­ле­нию» с дет­ства. Зна­ешь, как гото­вятся? Вред­ной при­выч­кой к одному обще­до­ступ­ному нар­ко­тику, кото­рый изве­стен всем, и даже тебе…

– Какому нар­ко­тику? – Андрюша думал, что же это может быть. Кофе. Перец. «Жвачка», что ли. Папа пре­рвал его раздумье:

– Это теле­ви­зор. Ты дума­ешь, без­обид­ная вещь? Напрасно. Мно­гие пра­во­слав­ные семьи пол­но­стью отка­за­лись от теле­ви­зора, не имеют его в доме. Мы его не выбро­сили и ино­гда смот­рим, но, ты сам зна­ешь, отби­раем пере­дачи. Я строго запре­тил тебе смот­реть аме­ри­кан­ские «муль­тики» и бое­вики: прежде всего именно они ока­зы­вают нар­ко­ти­че­ское дей­ствие надушу совре­мен­ных маль­чи­шек. Ведь в неко­то­рых семьях дети смот­рят все под­ряд, теле­ви­зор у них прак­ти­че­ски не выключается.

От теле­ви­зора очень быстро обра­зу­ется зави­си­мость, к нему при­вы­кают, как же как к табаку или вину. Согласен?

Андрюша кив­нул. Еще бы! Он знал, что у неко­то­рых его при­я­те­лей пер­вое дело по воз­вра­ще­нии домой из школы – это нажать на кнопку вклю­че­ния, «вру­бить» теле­ви­зор. Что там пока­зы­вают – все равно, лишь бы гово­рил или пел. Андрюше это было непо­нятно. Он только знал, что этот поря­док – от взрос­лых: они также смот­рят все под­ряд вечерами…

– Я, напри­мер, знаю дома, – про­дол­жал папа, – где поломка теле­ви­зора – страш­ная тра­ге­дия. Да и ты зна­ешь. Пред­ставь себе, что в Миши­ной семье сло­мался телевизор…

– У них дру­гой есть, старый.

– Ну, пред­по­ло­жим, оба сло­ма­лись. Что они будут делать по вече­рам? Ведь в таких семьях, где теле­ви­зор все­гда рабо­тает, люди пере­стают читать, общаться между собой, раз­го­ва­ри­вать, гулять вме­сте. Один вид мол­ча­щего, погас­шего экрана теле­ви­зора будет при­во­дить их в состо­я­ние тоски и раздражения.

В общем, к теле­ви­зору так при­вы­кают, что без него начи­нают испы­ты­вать страш­ное уны­ние. Разве это хорошо? К тому же через экран теле­ви­зора – он назы­ва­ется кине­скоп — идет облу­че­ние, исто­ща­ю­щее нерв­ную систему ребенка. У детей, часто смот­ря­щих теле­ви­зор, пор­тится зре­ние. Заме­чено также, что у них сла­беет память; они хуже сооб­ра­жают на уро­ках в школе, не могут сосре­до­то­читься; у них нару­ша­ется сон; они ста­но­вятся воз­бу­ди­мыми, раз­дра­жи­тель­ными, обид­чи­выми. Ухуд­ша­ются и отно­ше­ния с роди­те­лями, осо­бенно если те тре­буют ото­рваться от экрана и заняться чем-нибудь полезным.

Это не уди­ви­тельно: ведь теле­ви­де­ние пле­няет душу, ока­зы­вает гип­но­ти­че­ское воз­дей­ствие. Не только ребе­нок, но и взрос­лый чело­век, с его более креп­кой и устой­чи­вой пси­хи­кой, не может про­ти­во­сто­ять этому воз­дей­ствию, даже если он кри­ти­че­ски вос­при­ни­мает то, что смотрит.

Страш­нее всего то, что теле­ви­де­ние раз­ру­ши­тельно дей­ствует на лич­ность ребенка, застав­ляет его жить не по запо­ве­дям Божиим, а по зако­нам того мира, кото­рый пока­зан на экране.

– А что это за законы?

– Такие законы: «Силь­ный все­гда прав», «Глав­ное в жизни – деньги», «Через чело­ве­че­скую жизнь можно пере­сту­пить ради своих целей», «Хорошо под­чи­нять себе людей», «Если не можешь взять силой – возьми хит­ро­стью» и мно­гие, мно­гие дру­гие. Нра­вятся тебе такие законы? Ты хотел бы жить в мире, где они правят.

– Разве теле­ви­зор этому учит?

– Учит, поскольку по нему пока­зы­вают фильмы с такой мора­лью. Ты, к сча­стью, не зна­ешь этих филь­мов, и тебе трудно судить. Но знай, что даже среди твоих сверст­ни­ков много таких, кото­рые пыта­ются сле­до­вать образ­цам, пока­зан­ным по теле­ви­зору. Чаще всего эти ребята дер­жатся раз­вязно, дерзко, сме­ются над всем, никого не ува­жают, гру­бят стар­шим. Курят и пьют вино. Они пола­гают, что ста­но­вятся похожи на «насто­я­щих муж­чин». Только насто­я­щий муж­чина вели­ко­ду­шен, сдер­жан, тре­бо­ва­те­лен к себе и снис­хо­ди­те­лен к дру­гим, он нико­гда не демон­стри­рует сво­его пре­вос­ход­ства и не уни­жает досто­ин­ство ближ­него. Он нико­гда не бывает рабом вред­ных привычек.

К тому же, под­ра­жая одним и тем же образ­цам, ребята посте­пенно теряют инди­ви­ду­аль­ность, непо­вто­ри­мость своей лич­но­сти – они обез­ли­чи­ва­ются. А если кто-то не похож на них, зна­чит, он «трус», «дев­чонка», и его пыта­ются ско­рее сде­лать таким же, как все! Вот тут-то, Андрюша, и тре­бу­ется насто­я­щее муже­ство – уме­ние не под­чи­ниться зако­нам, кото­рые тебе не нра­вятся, даже если им сле­дует боль­шин­ство. Остаться вер­ным Богу, Церкви, своей семье, самому себе.

– Пап, я не совсем понял: почему ты назвал теле­ви­зор наркотиком?

– Так и есть: это сла­бый нар­ко­тик (сла­бый по срав­не­нию с насто­я­щим зельем), но и он губи­те­лен для ребенка.

То, что ребе­нок видит на экране, – это, как ты пони­ма­ешь, не насто­я­щая жизнь. Ничего этого про­сто нет. Актеры когда-то сни­ма­лись, на них были направ­лены про­жек­торы, один и тот же кадр повто­рялся, пере­сни­мался – полу­чился фильм. Он запи­сан на спе­ци­аль­ной пленке, и его можно пока­зы­вать по теле­ви­зору. Это не жизнь, не правда – это как бы жизнь. Такое явле­ние назы­ва­ется «иллю­зия». А ребе­нок настолько без­за­щи­тен внут­ренне, что ему гораздо легче, чем взрос­лому, погру­зиться в мир иллю­зии, как в насто­я­щий. И поскольку та жизнь куда инте­рес­нее, богаче собы­ти­ями, чем его соб­ствен­ная, буд­нич­ная, он и пред­по­чи­тает ту жизнь. Сидя перед теле­ви­зо­ром, он теряет ощу­ще­ние реаль­но­сти и погру­жа­ется в стран­ное луна­ти­че­ское состо­я­ние: напо­ми­на­ю­щее опья­не­ние от наркотика.

Теле­ви­зи­он­ная жизнь, где ребе­нок пере­жил такие ост­рые ощу­ще­ния, кажется ему более «насто­я­щей», чем под­лин­ная. Поне­воле воз­вра­ща­ясь из иллю­зор­ного мира, он нахо­дит свое суще­ство­ва­ние серым и скуч­ным, своих близ­ких – незна­чи­тель­ными и жал­кими. Он пере­стает даже любить их, как раньше, начи­нает жалеть, что родился в Рос­сии, а не где-нибудь в Аме­рике или в Запад­ной Европе.

– Я‑то Рос­сию ни на что не про­ме­няю, – с пафо­сом ска­зал Андрюша.

– Но крос­совки буду носить все-таки корей­ские, – в тон ему про­дол­жил папа. Андрюша чуть-чуть сму­тился. Бабушка на день рож­де­ния пода­рила ему крос­совки фаб­рики «Париж­ская ком­муна», и маль­чик не сумел скрыть сво­его разо­ча­ро­ва­ния: ему хоте­лось дру­гие, загра­нич­ные, как у Мишки.

Папа рас­по­ло­жился на соло­мен­ной под­стилке поудоб­нее и про­дол­жал рассказ:

– Есть еще один «дет­ский нар­ко­тик» – ком­пью­тер­ные игры. Пом­нишь, как ты вес­ной на меня обиделся.

Маль­чик вспом­нил, как при­я­тель из сосед­него подъ­езда дал ему на неделю про­стень­кую ком­пью­тер­ную игру – «тэтрис». И в пер­вый же вечер, когда Андрюша только успел войти во вкус раз­ме­ще­ния по полю дви­жу­щихся квад­ра­ти­ков и дру­гих фигур, только-только начал доби­ваться при­лич­ных резуль­та­тов в игре, – при­шел папа и ото­брал у него игрушку. Более того, он потре­бо­вал, чтобы Андрюша немед­ленно отнес «тэтрис» хозя­ину; а так как маль­чик про­дол­жал ныть, упра­ши­вая оста­вить его «еще хотя бы на денек», папа не поле­нился одеться и схо­дить в сосед­ний подъ­езд. Вер­нулся он без игрушки, и Андрюша был страшно оби­жен, даже не хотел ни с кем раз­го­ва­ри­вать… При­ми­ре­ние про­изо­шло только перед сном.

– Между про­чим, твое пове­де­ние в тот вечер как раз под­твер­ждает сход­ство такой игры с нар­ко­ти­ком. Ты все­гда дове­рял мне и знал: если я что-то запре­щаю, зна­чит, спо­рить не о чем. Не пони­ма­ешь при­чины запрета – пой­мешь позже. А когда у тебя ото­брали элек­трон­ную игрушку, ты умо­лял, воз­ра­жал, не слу­шался, а в конце кон­цов ушел к себе и бро­сился на диван, где про­ва­лялся весь вечер. Такое пове­де­ние, совер­шенно тебе не свой­ствен­ное, пока­зы­вает, что ты был чрез­мерно увле­чен, нахо­дился в состо­я­нии азарта, бро­сил все дела и готов был забыть весь мир.

Игры на боль­ших ком­пью­те­рах, с широ­ким экра­ном, цвет­ными кар­тин­ками, еще более азартны и увле­ка­тельны. Игрок ста­но­вится как бы и режис­се­ром, и участ­ни­ком того, что про­ис­хо­дит на экране: всту­пает в игры и битвы с раз­ными суще­ствами, либо «убе­гает» от про­тив­ника, либо «уни­что­жает» его. Мне при­хо­ди­лось наблю­дать за игра­ю­щими под­рост­ками: они цели­ком и пол­но­стью нахо­дятся там, в иллю­зор­ном мире, суще­ству­ю­щем по жесто­ким и при­ми­тив­ным зако­нам. Забы­вая окру­жа­ю­щее, они как будто ста­но­вятся рабами какой-то тем­ной силы.

Я уже не говорю о вреде для здо­ро­вья: увлек­ши­еся ком­пью­тер­ной игрой пере­стают вести актив­ный, подвиж­ный образ жизни, облу­ча­ются от мони­тора… Или о вреде для учебы: те, в ком при­вычка играть уко­ре­ни­лась, то есть обра­зо­ва­лась страсть, готовы играть на «тэтрисе» и в школе, прямо на уроке, а дома им не до выпол­не­ния домаш­них зада­ний. Дело в том, что азарт­ная игра может про­дол­жаться бес­ко­нечно: про­иг­рав, хочется выиг­рать, а выиг­рав – закре­пить успех.

– Пап, но хочется же поиграть!

– Я пони­маю. Можно и поиг­рать немного, если уве­рен, что в любой момент смо­жешь оста­но­виться. Только кто может быть в этом уве­рен? Лучше учиться отка­зы­вать себе в неко­то­рых явно непо­лез­ных «хоте­ниях». Это уме­ние спра­виться с собой, воле­вым уси­лием пога­сить гре­хов­ное жела­ние явля­ется одним из про­яв­ле­ний под­лин­ного муже­ства. А как хри­сти­ане, мы с тобой знаем, что ника­кое воле­вое уси­лие ино­гда не может помочь, если не попро­сишь в молитве помощи Божией. Напри­мер, когда я бро­сил курить, то в пер­вый месяц несколько раз чуть не сорвался. На работе дру­зья пред­ла­гают: «Давай, Сер­гей, заку­ри­вай! Чего там – потом опять бро­сишь!» Я отшу­чи­вался, а сам чув­ствую: не выдержу. Одна­жды уже было решил: «Ладно: одну-то – ничего. Напря­же­ние сниму, выкурю, и уж больше – ни-ни». Вижу, что воля моя подав­лена, плоть (а то и бесы!) ею управ­ляет. И помо­лился Богу; не какой-нибудь извест­ной молит­вой, а про­сто попро­сил с верой, из глу­бины души: «Помоги, Гос­поди!» – так, навер­ное, уто­па­ю­щий кри­чит. И что ты дума­ешь? Как рукой сняло вся­кое «хоте­ние»…

А если во всем себе волю давать… Вся­кое ведь бывает: то захо­чется уда­рить ближ­него, кото­рый тебя чем-то задел, то захо­чется нецен­зур­ное руга­тель­ство произнести…

– Это тоже вред­ная при­вычка – пло­хие слова говорить?

– Ого! Еще какая! Тоже самое: при­об­ре­сти легко, а изба­виться очень трудно. Начи­на­ется она с того же, что и все осталь­ные, – с жела­ния быть как все и казаться более муже­ствен­ным, как теперь гово­рят, кру­тым. Про­хо­дит немного вре­мени – и маль­чик уже неза­метно для себя про­из­но­сит сквер­ные слова. Неко­то­рые посто­янно пере­сы­пают ими свою речь, без цели и смысла: привычка!

Но сквер­но­сло­вие плохо не только тем, что оскорб­ляет слух окру­жа­ю­щих людей (а ведь среди них могут быть жен­щины, девочки, малень­кие дети), но и тем, что осквер­няет самого чело­века, губит его душу. Ведь Гос­подь в Еван­ге­лии пре­ду­пре­ждает, что за вся­кое празд­ное слово чело­веку при­дется дать ответ Богу. Если к празд­но­сло­вию такое стро­гое отно­ше­ние, то что же гово­рить о сквернословии!

– И все? Больше не бывает вред­ных привычек?

– Нет, их очень много. Мы гово­рили о самых гру­бых, при­ми­тив­ных и опас­ных. А есть и более тон­кие. Напри­мер, при­вычка лгать. Я имею в виду не созна­тель­ную ложь ради какой-то своей выгоды, а именно при­вычку лгать бес­цельно. Зна­ешь, когда это бывает? Когда, напри­мер, ребята рас­ска­зы­вают друг другу о своих при­клю­че­ниях и почти неза­метно для себя в каких-то дета­лях нет-нет да и прилгнут.

– Зачем? Чтобы похва­статься? Или пока­заться лучше, чем на самом деле?

– Да ни зачем, в том-то и дело: по при­вычке. Напри­мер, рас­ска­зы­вая о том, какой боль­шой костер они раз­вели летом в деревне, обя­за­тельно доба­вят: «Пламя было – вот такое, как до вер­шин этих дере­вьев! А искры отле­тали – вот как отсюда до дома!»

– Ничего себе! – рас­сме­ялся Андрюша.

– Это, конечно, пустяк. Ну, при­укра­сил чуть-чуть… Плохо только, если пре­уве­ли­че­ние в таких рас­ска­зах ста­но­вится при­выч­кой. Ложь – она и есть ложь. Она в любом виде оста­ется ложью…

Они не заме­тили, как подо­шла мама:

– О чем это вы так ожив­ленно бесе­до­вали, если не сек­рет? Я давно на вас в окошко поглядываю.

– О вред­ных при­выч­ках, – вздох­нул папа.

– А о полез­ных при­выч­ках будете говорить?

– Вот и хорошо. Пой­демте обедать!

Беседа 3

…О пользе послу­ша­ния. – Доб­рые при­вычки не лишают нас сво­боды воли. – Что такое «гиги­ена». – Самый страш­ный грех. – Полез­ные при­вычки, свя­зан­ные с едой. – Что помо­жет убе­речь зубы от раз­ру­ше­ния, а ближ­них – от непри­ят­ного запаха. – Почему необ­хо­димо часто мыться. – Страш­ные мик­робы. – Сколько раз в день мы моем руки. – Рас­по­ря­док дня. – Орга­низму необ­хо­дим отдых! – Польза утрен­ней зарядки. – Как все успеть. – Веж­ли­вость – тоже доб­рый навык. – «Духов­ные при­вычки». – О крест­ном зна­ме­нии. – Память о Боге. – Доб­рые и злые навыки рас­тут вме­сте с человеком.

При­бли­жался день пере­езда в город. Андрюше хоте­лось напо­сле­док еще побе­гать, пока­таться на вело­си­педе, обойти люби­мые дач­ные места. А тут сиди и режь на дольки десятки, сотни яблок: мама с бабуш­кой торо­пятся, варят ком­поты на зиму, закру­чи­вают банки. Ребята с улицы зовут погу­лять, но ведь не бро­сишь дело, послу­ша­ние, как гово­рит папа? А яблоки никак не кон­ча­ются… Одна радость – что и папа рабо­тает вме­сте с ним, кром­сает яблоки своим зна­ме­ни­тым немец­ким ножом. И рас­суж­дает, уте­шая сына:

– Мне это заня­тие армию напо­ми­нает. Зна­ешь, сколько там кар­тошки при­хо­ди­лось за один раз начи­стить! Горы. Что там наши яблоки! Сна­чала, бывает, нач­нешь уны­вать, даже злиться, а потом сми­ришься, пой­мешь, что все равно никуда не деться, и сразу же легче ста­но­вится. Неза­метно свою часть работы выпол­нишь и только удив­ля­ешься, как быстро спра­вился. И в мона­стыре тоже похо­жие ситу­а­ции бывают: там послу­ша­ния себе не выби­рают. Пошлют коров доить – пой­дешь. Со сто­лов в тра­пез­ной уби­рать, туа­леты мыть, на письма отве­чать в кан­це­ля­рии – куда насто­я­тель бла­го­сло­вит, туда и пойдешь.

Это, между про­чим, полезно – свою волю отвер­гать. В этом и смысл послу­ша­ния. Пом­нишь, мы поза­вчера с тобой гово­рили об уме­нии отка­заться от своих «хоте­ний»? Так мы чаще всего отка­зы­ва­емся от греха. Когда дела­ешь не то, что хочешь, а что тебе пору­чили, то и на душе легко. Ты не заме­чал? Хорошо все по послу­ша­нию делать! Я бы только так и жил. Тяже­лее, когда самому решать приходится…

Зна­ешь, в каж­дом послу­ша­нии, даже самом одно­об­раз­ном, можно найти что-то инте­рес­ное. Вот и к нашему заня­тию можно подойти по-раз­ному, смотря какая у нас цель: наре­зать кра­сиво или наре­зать быстро. Но в любом слу­чае надо выпол­нять пору­че­ние добросовестно…

– Папа, ты соби­рался рас­ска­зать мне о полез­ных привычках.

– Да, брат, полез­ные при­вычки – это вели­кое дело. Можно ска­зать, что это основа лич­но­сти. Чело­век, конечно, сотво­рен сво­бод­ным, но если бы он каж­дую минуту жизни заново решал: делать это или не делать, чистить зубы или нет, мыть руки или нет, усту­пать место в метро ста­рику или нет и так далее, – было бы очень трудно жить. К сча­стью, много хоро­шего мы делаем по при­вычке, уже не заду­мы­ва­ясь, зачем это надо. При­вычка не зна­чит «авто­ма­тизм», нет – сво­бода выбора все равно оста­ется, ты сам зна­ешь, но эко­но­мится много душев­ных сил.

Полез­ные при­вычки, или, как их назы­вают свя­тые отцы, доб­рые навыки, обычно выра­ба­ты­ва­ются нами в детстве.

Нач­нем с самого про­стого. Это, прежде всего, все гиги­е­ни­че­ские навыки. Зна­ешь, что такое гиги­ена? Это пра­виль­ное отно­ше­ние к сво­ему телу – к его физи­че­скому состоянию.

Это разум­ная забота о сохра­не­нии здо­ро­вья тела. Что зна­чит «разум­ная»? Доста­точ­ная, но не чрез­мер­ная. А то бывает, что чело­век только и думает о своем здо­ро­вье, изу­чает раз­ные диеты, шаг лиш­ний сту­пить боится – как бы не повре­дить здо­ро­вью… В этом слу­чае он создает культ соб­ствен­ного тела, покло­ня­ется ему, как идолу, пони­ма­ешь. К сча­стью, дети очень редко этим гре­шат. У них чаще бывает наобо­рот – они пре­не­бре­гают пра­ви­лами гиги­ены, а зна­чит, и своим здо­ро­вьем. А это тоже грех.

– Почему? – не понял Андрюша.

– Какой грех явля­ется самым страш­ным? – отве­тил папа вопро­сом. – Вся­кий грех смы­ва­ется пока­я­нием, а этот – нет. Чело­век, совер­шив­ший его, идет в ад, и даже молиться за него нельзя. Что это за грех?

– Само­убий­ство, – неуве­ренно ска­зал маль­чик. Ответ ока­зался пра­виль­ным. Папа кив­нул и продолжал:

– Но не надо думать, что само­убий­ство бывает только, ска­жем, такое: взял писто­лет и пустил себе пулю в лоб. Бывает и мед­лен­ное, посте­пен­ное само­убий­ство. Напри­мер, нар­ко­ма­ния. Или пьян­ство. Или куре­ние. Я уже гово­рил тебе об этом. Но ты дол­жен знать, что и пре­не­бре­же­ние эле­мен­тар­ными пра­ви­лами гиги­ены, поскольку оно нано­сит несо­мнен­ный вред нашему здо­ро­вью, тоже близко к греху самоубийства.

Эле­мен­тар­ные пра­вила – зна­чит, самые про­стые, самые основ­ные. Они-то и уко­ре­ня­ются в нас с дет­ства в виде доб­рых навыков.

Напри­мер, пра­виль­ное пита­ние. С ним свя­зано мно­же­ство хоро­ших при­вы­чек. Пер­вая – съе­дать уме­рен­ное коли­че­ство пищи: не столько, сколько «вле­зет», а сколько необ­хо­димо для насы­ще­ния. Пере­еда­ние опасно тем, что орга­низм не в состо­я­нии пере­ра­бо­тать слиш­ком боль­шое коли­че­ство посту­пив­шей в него пищи, и она «осе­дает» в нем в виде ненуж­ных, даже вред­ных веществ – шла­ков.

Вто­рая доб­рая при­вычка – есть в одно и то же время, с опре­де­лен­ными пере­ры­вами. Уче­ные-медики, спе­ци­а­ли­сты по пита­нию, реко­мен­дуют детям при­ни­мать пищу четыре раза в день.

– Очень про­сто: для пере­ва­ри­ва­ния пиши нужно три-четыре часа. Таким обра­зом, зав­тра­каем мы в восемь-девять часов, обе­даем около часа, часа в четыре у нас пол­дник и в семь часов вечера – ужин. Вся съе­ден­ная в уме­рен­ном коли­че­стве пища успе­вает пере­ва­риться к моменту при­ема новой пищи. Мама при­дает режиму вашего пита­ния очень боль­шое зна­че­ние, и она права. Потому она огор­ча­ется, когда ты задер­жи­ва­ешься в школе, опаз­ды­ва­ешь к обеду. Если питаться все­гда в одно и то же время, весь орга­низм свое­вре­менно под­го­тав­ли­ва­ется к при­ему пищи: выде­ля­ются желу­доч­ный и кишеч­ный пище­ва­ри­тель­ные соки. В резуль­тате пища хорошо усва­и­ва­ется. Но если при­шло время обеда, а чело­век не поел, пище­ва­ри­тель­ные соки будут выде­ляться впу­стую, что вредно для орга­низма. Это глав­ное пра­вило пита­ния детей – ста­раться есть все­гда в одно и то же время.

– Но разве не может быть, что под­хо­дит поло­жен­ное время, а есть не хочется?

– Почему же не хочется?

– Ну, аппе­тита нет…

– Сынок, если не отсту­пать от раз заве­ден­ного порядка, аппе­тит все­гда появится вовремя. Вспомни: разве мама когда-нибудь кор­мила тебя насильно. А зна­ешь, почему? Потому что у нас в семье суще­ствует пра­вило: не есть между общими трапезами.

Это тре­тья доб­рая при­вычка, свя­зан­ная с пита­нием: есть только за сто­лом. Ведь очень мно­гие едят не вовремя, и не обя­за­тельно это бывает мясо, каша или суп – чаще что-нибудь «вкус­нень­кое»: пече­ньице, пря­ник, бутерброд…

– Шоко­ладка, пиро­жок, кон­фетка… – про­дол­жил Андрюша.

– Что каса­ется сла­до­стей, то ими вообще не стоит увле­каться. По мно­гим при­чи­нам. Во-пер­вых, чтобы не раз­вить в себе чре­во­уго­дие. А кроме того, из-за неуме­рен­ного потреб­ле­ния слад­кого можно не только нару­шить обмен веществ в орга­низме, но и очень рано остаться без зубов. Кон­феты, шоко­лад, моро­же­ное – это боль­шое удо­воль­ствие, но и боль­шой вред. У нас во рту и так тепло и сыро, а мы еще добав­ляем туда угле­воды, кото­рые содер­жатся в сла­до­стях, – пищу для микробов.

А зубы, брат, надо беречь… Дру­гих не будет. Хорошо Наташе: у нее еще зубки пер­вые, молоч­ные. Они скоро все выпа­дут, зато вырас­тут новые, креп­кие, постоянные.

– Пап, так ей их тогда и чистить не надо! Раз все равно они скоро выпа­дут. А мама ей малень­кую щеточку купила, пасту «Ягодка» и застав­ляет по утрам чистить зубы.

– Конечно, Наташе чистить зубы не так необ­хо­димо, как нам с тобой. Но мама посту­пает совер­шенно пра­вильно: она тем самым помо­гает твоей сест­ренке выра­бо­тать полез­ную при­вычку, кото­рая очень при­го­дится ей в буду­щем. Эта при­вычка есть и у тебя. Ты чистишь зубы еже­дневно, утром и перед сном, и, наде­юсь, не ста­но­вишься каж­дый раз в тупик перед слож­ной про­бле­мой: «стоит ли чело­веку все-таки чистить зубы?» – а дела­ешь это без рас­суж­де­ний. Вот что такое хоро­шая гиги­е­ни­че­ская привычка.

– Да я про­сто не засну, если не почищу зубы. Во рту как-то не так… И рот полос­кать после еды – тоже хоро­шая при­вычка, да, пап?

– Конечно. Чтобы остатки раз­же­ван­ной пищи не оста­ва­лись между зубами. У людей, не име­ю­щих такой при­вычки, не про­сто раз­ви­ва­ется кариес, то есть гни­е­ние зубов, – у них еще плохо пах­нет изо рта. Окру­жа­ю­щим это не слиш­ком при­ятно. Раз­го­ва­ри­вая, напри­мер, с маль­чи­ком, у кото­рого гниют во рту остатки пищи, дру­гие ребята или девочки ста­ра­ются ото­дви­нуться от него подальше, а то и отвер­нуться в сто­рону. Веж­ли­вые люди сде­лают это так­тично, почти неза­метно для собе­сед­ника, но ведь все равно непри­ятно и стыдно, правда?

Андрюша кив­нул. Конечно, хоро­шего мало. Он тут же дал себе слово нико­гда больше не лениться полос­кать рот после еды. А папа продолжал:

– Ты ска­зал, что не заснешь, если не почи­стишь зубы. Это зна­чит, что гиги­е­ни­че­ский навык уже выра­бо­тался. Наде­юсь, на всю жизнь. Но я хотел бы, чтобы ты не мог заснуть и без вечер­него душа. А то мне при­хо­дится часто тебя пону­кать… Даже в те дни, когда у тебя сек­ция и ты долго нахо­дился в воде и при­ни­мал душ в бас­сейне, все равно стоит помыться на ночь. Хотя бы помыть ноги.

В нашем орга­низме про­ис­хо­дит посто­ян­ный обмен веществ. Полез­ные веще­ства, полу­чен­ные, напри­мер, через пищу, пере­ра­ба­ты­ва­ются в кровь, кости, мускулы… А вред­ные уда­ля­ются из орга­низма при помощи кишеч­ника, почек, моче­вого пузыря. И, кроме того, массу ненуж­ных вред­ных веществ наш орга­низм выбра­сы­вает через кожу, на кото­рой есть поры – малень­кие, неви­ди­мые гла­зом отвер­стия. Для того чтобы чело­век был вполне здо­ров, эти отвер­стия не должны засо­ряться. Если ненуж­ный мате­риал, выхо­дя­щий через поры, оста­нется на коже, а не будет вовремя смыт с нее водой, то он закроет поры, и чело­век почув­ствует себя нездо­ро­вым. Поэтому-то и нужно, чтобы тело все­гда было чистым. Сле­дует как можно чаще мыться, чтобы поры не засо­ря­лись и, кроме того, чтобы не при­чи­нять непри­ят­но­стей окружающим.

– Да, людям, кото­рые живут рядом с нами. Пот, выхо­дя­щий через поры, имеет непри­ят­ный запах, осо­бенно в неко­то­рых местах нашего тела. Напри­мер, между паль­цами и на ступ­нях ног. Если чело­век не при­вык мыть ноги, окру­жа­ю­щим это сразу заметно, хотя вос­пи­тан­ные люди нико­гда не пока­жут сво­его отвра­ще­ния. От чело­века, кото­рого все­гда сопро­вож­дает тяже­лый запах пота, окру­жа­ю­щие ста­ра­ются дер­жаться подальше. А изба­виться от этого непри­ят­ного запаха помо­жет только чистота…

Так… – папа помол­чал, поду­мал. – Какие еще есть доб­рые гиги­е­ни­че­ские навыки? Руки мыть перед едой – об этом я даже не говорю. Не мыть рук – это уже неболь­шой шажок к самоубийству.

– Папа, я помню, когда я был малень­кий и пытался что-нибудь сунуть в рот, осо­бенно на улице, ты мне страш­ные исто­рии рас­ска­зы­вал про вред­ных неви­ди­мых мик­ро­бов, кото­рые на всем сидят и хотят про­браться в меня.

– Что же, я тебя не обма­ны­вал: так это и есть. Может быть, мой рас­сказ был не вполне науч­ным, зато он помог тебе при­об­ре­сти хоро­шую при­вычку: ты все­гда моешь фрукты перед едой и без напо­ми­на­ний моешь руки. Только не забы­вай, кроме паль­цев и ладо­ней, мыть и запя­стья – вот здесь. Это ради мамы – чтобы ей легче было отсти­ры­вать ман­жеты у наших с тобой рубашек.

Андрюша поло­жил ножик на стол и потряс затек­шими руками. Потом под­нял их вверх и подер­жал так, сжи­мая и раз­жи­мая кулаки. Потом рас­то­пы­рил пальцы. Перед тем как про­дол­жить работу, он при­смот­релся к папи­ным дей­ствиям. К удив­ле­нию маль­чика, у папы и это, каза­лось бы, совер­шенно жен­ское дело полу­ча­лось очень хорошо. Он резал яблоко так ловко, всего несколь­кими оди­на­ко­выми дви­же­ни­ями, три­жды пово­ра­чи­вая его в левой руке, что про­сто загля­де­нье. Дольки у него выхо­дили, не в при­мер Андрю­ши­ным, акку­рат­ные, ров­ные. «Еще бы! – поду­мал маль­чик. – У папы такой нож…»

– Пап, давай ножами поменяемся.

– Пожа­луй­ста. Только мой нож тяже­лый, к нему при­вык­нуть нужно. Ты не спеши и смотри, как я режу…

Через пять минут при­шлось совер­шить обрат­ный обмен. Андрю­шин кухон­ный ножик ока­зался удоб­нее. Он стал резать мед­лен­нее, спо­кой­нее, эко­номя дви­же­ния, как папа, – стало, как ни странно, полу­чаться быст­рее. Папа вдруг зев­нул – Андрюша с удив­ле­нием взгля­нул на него.

– Про­сти, не выспался. Вчера читал до двух часов, теперь, есте­ственно, в сон кло­нит. Голова болит…

Это, между про­чим, тоже доб­рый гиги­е­ни­че­ский навык: при­дер­жи­ваться опре­де­лен­ного рас­по­рядка дня. Ложиться спать в одно и то же время и никак не позже опре­де­лен­ного часа. Ване и тем более Наташе надо ложиться не позже девяти (Наташа к тому же обя­за­тельно днем спит два часа), а маль­чику твоих лет – не позже десяти. Чело­ве­че­ский орга­низм нуж­да­ется в отдыхе, и если лишить его отдыха – он отпла­тит сон­ли­во­стью, нетру­до­спо­соб­но­стью. Когда не выспишься, быстро уста­ешь; на уро­ках хуже сооб­ра­жа­ешь… А если регу­лярно недо­сы­пать, можно даже серьезно забо­леть. Зато когда ложишься в одно и то же время и это ста­но­вится при­выч­кой, то и засы­па­ешь быстро, и спишь крепко, и вста­ешь утром легко, по будиль­нику. И весь день у тебя све­жая голова.

Еще очень хоро­шая при­вычка – делать утрен­нюю зарядку. Хотя бы несколько упраж­не­ний: дыха­тель­ное, для ног, для пле­че­вого пояса, для брюш­ного пресса, – чтобы «проснуться», взбод­риться. А то, зна­ешь, есть пого­ворка: «под­нять – под­няли, а раз­бу­дить не раз­бу­дили»… Осо­бенно для маль­чика это важно.

– Если зарядку дела­ешь, помо­литься не успеваешь…

– Все можно успеть, если выра­бо­тан ряд доб­рых навы­ков! Будиль­ник зазво­нил – сразу вста­ешь (тоже, кстати, важ­ный навык), не лежишь, не ждешь, когда вой­дет мама или бабушка тебя будить, а то и я, со ста­ка­ном холод­ной воды. Встал, пере­кре­стился перед ико­нами с покло­ном, а потом сразу – вдох-выдох, несколько при­се­да­ний, пово­ро­тов с ган­те­лями… Потом умы­ваться, зубы чистить. Затем оде­ва­ешься, при­че­сы­ва­ешь волосы – и молиться. Спо­койно, вдум­чиво: ведь ты уже проснулся, взбод­рился, умыт, одет. Пра­вило у тебя пока корот­кое: всего-то четыре-пять молитв.

Про­чи­тал их вни­ма­тельно, попро­сил помощи Божией на день – и зав­тра­кать. Порт­фель у тебя, как поло­жено, еще нака­нуне вече­ром собран (тоже полез­ная при­вычка)… За какое время, по-тво­ему, все это можно сделать?

– Не знаю… Хотя, мы же пробовали…

– Забыл? Пол­часа – сорок минут. И все успе­ешь. И пре­красно будешь чув­ство­вать себя в школе. Да и не только в школе – весь день. Будешь хорошо сооб­ра­жать; будешь собран, спо­коен, вежлив.

Кстати, о веж­ли­во­сти. Я слу­чайно услы­шал, как вы с Мишей вчера раз­го­ва­ри­вали с сосед­кой, тетей Валей. Честно говоря, мне стало за тебя стыдно.

– Пап, да она гово­рит, что мы ее яблоки рвем! Пред­став­ля­ешь? Как будто у нас своих нет! Нам их девать некуда!

– Ну, и что же? Она пожи­лой, боль­ной чело­век. Оди­но­кий. У нее нет ни детей, ни вну­ков. Целый день одна со сво­ими мыс­лями. В Бога не верует. Мало ли что ей может пока­заться… А как вы себя вели? Сме­я­лись чуть ли не в лицо ей! Не дослу­шали ее, а про­сто сели на свои вело­си­педы и умча­лись. А кто-то из вас еще про­кри­чал: «Отстань!» – наде­юсь, это был не ты?

Андрюша покрас­нел. Это про­кри­чал не он, а Мишка, но он пол­но­стью одоб­рял пове­де­ние при­я­теля, был с ним заодно. Поэтому он пред­по­чел лучше про­мол­чать, чем оправдываться.

– А что мы должны были сделать?

– Потер­петь. Поло­жить вело­си­педы на землю. Пого­во­рить с тетей Валей спо­койно. Ты бы мог ска­зать, что воров­ство (в кото­ром она тебя обви­няет) – это грех, и тебе при­шлось бы каяться на испо­веди: ведь ты пра­во­слав­ный. Ска­зали бы, что в этом году во всем поселке столько яблок, что их ногами топ­чут, – только все это без раз­дра­же­ния, без насмешки. Спо­койно, ува­жи­тельно. Вежливо.

– Но она же такую чушь гово­рит! Как можно ее уважать!

– Сынок, ты, как хри­сти­а­нин, дол­жен не только ува­жать тетю Валю – ты ее дол­жен любить. Любить, пони­ма­ешь? Как сво­его ближ­него. Как образ Божий, пусть и помра­чен­ный гре­хами. А не можешь любить – будь хотя бы веж­лив. Веж­ли­вость, осо­бенно по отно­ше­нию к стар­шим, должна стать для тебя при­выч­кой. Чтобы, когда в трам­вай вхо­дят пожи­лые жен­щина или муж­чина, ты не раз­мыш­лял: «Стоит ли усту­пать место? А может быть, я больше устал, чем она (или он)… А может быть, кто-нибудь дру­гой усту­пит. » – не раз­мыш­лял бы так, а сразу, по при­вычке, по доб­рому навыку, вста­вал со сво­его места.

Чело­век, при­вык­ший быть веж­ли­вым с ближ­ними, не поле­зет пер­вым в дверь – усту­пит дорогу дру­гому, не будет пере­би­вать собе­сед­ника, а выслу­шает его до конца; он нико­гда не забу­дет побла­го­да­рить (даже про­давца и кас­сира в мага­зине), поздо­ро­ваться и попро­щаться… А почему он так посту­пает? Потому что он хотел бы любить ближ­него, но пока не умеет, так как любовь – это выс­шая хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель, – и поэтому, не умея еще любить всех людей, он ува­жает в каж­дом образ Божий и выра­жает это в веж­ли­во­сти. Дай Бог тебе стя­жать этот доб­рый навык!

– А когда чело­век уже умеет любить ближ­него, тогда веж­ли­вость не нужна?

– Не знаю. Веж­ли­вость дру­гих по отно­ше­нию к нам удобна нам и при­ятна. Почему не посту­пать с дру­гими так, как мы хотели бы, чтобы посту­пали с нами. Впро­чем, ты задал очень инте­рес­ный вопрос. Навер­ное, веж­ли­вость – это все-таки житей­ское, мир­ское поня­тие. Люди, стя­жав­шие дар любви, – это люди высо­кой духов­ной жизни; они, мне кажется, могут нам, мир­ским, пока­заться «неве­жами». Какой бы при­мер тебе при­ве­сти. Вот, ска­жем, юро­ди­вые. Бла­жен­ные. Они, как ты зна­ешь, в своем пове­де­нии и обра­ще­нии с людьми не отли­ча­лись веж­ли­во­стью. Васи­лий Бла­жен­ный выхва­тил сапоги у слу­чайно задев­шего его сапож­ника и швыр­нул их в грязь… Но он-то делал это не по гру­бо­сти, не от зло­сти: сапож­ник, ты пом­нишь, сму­тился и под­нял сапоги, а они были полны золота. А неко­то­рые старцы, имев­шие мно­гих уче­ни­ков, могли дать и под­за­тыль­ник, даже пал­кой стук­нуть… Однако любовь их была так глу­бока и духовна, что о веж­ли­во­сти можно не гово­рить. Это пока не про нас с тобой: мы еще люди малодуховные.

– А бывают духов­ные привычки?

– Духов­ные при­вычки? Бывают. Напри­мер, при­вычка нико­гда не про­пус­кать молит­вен­ное пра­вило – что бы ни слу­чи­лось, как бы ни устал. Чтобы чело­век спать не мог лечь не помо­лив­шись. Чтобы за стол не мог сесть не помо­лив­шись. При­чем неза­ви­симо от обста­новки. Даже в той же школь­ной сто­ло­вой. Я согла­сен, тебе неудобно сто­ять и молиться вслух, с покло­нами. Но про­чи­тать про себя «Отче наш» и пере­кре­стить пищу – этого ты не дол­жен забы­вать делать нико­гда! Тво­рить крест­ное зна­ме­ние, нала­гать его на себя и на окру­жа­ю­щие пред­меты – это должно стать навы­ком, без кото­рого нельзя жить. Ты зна­ешь, что в годы гоне­ний на Цер­ковь веру­ю­щих сажали в тюрьмы. Вот и мамин дедушка тоже сидел в тюрьме за веру. Он рас­ска­зы­вал маме, что это было ему, пра­во­слав­ному чело­веку, нестер­пимо трудно – не помо­литься перед едой. А как помо­лишься, как пере­кре­стишь пищу? Кру­гом же над­зи­ра­тели и донос­чики из заклю­чен­ных (их назы­вали «сту­ка­чами»)! И вот что мамин дедушка, Иван Пет­ро­вич, при­ду­мал: он неза­метно для дру­гих лож­кой чер­тил прямо в миске с балан­дой крест, и пища таким обра­зом освя­ща­лась… А молился, конечно, про себя. Так и дру­гие заклю­чен­ные делали. Над­зи­ра­тели, может, и заме­чали это, но решили, навер­ное, смот­реть сквозь пальцы. Так что если уж в тюрьме веру­ю­щие перед едой моли­лись, то нам-то с тобой Сам Бог велел и в школе, и на работе не стес­няться крест­ного знамения.

– А я и не стесняюсь.

– Вот и слава Богу. Есть еще один доб­рый навык, самый «духов­ный». Память Божия. Зна­ешь, что это такое?

– Пом­нить все­гда, что Бог есть, что Он тебя видит и знает не только твои поступки и слова, но самые тай­ные твои мысли. Эта память защи­щает нас от греха. Только хочешь согре­шить, и тут вспом­нишь: «А Бог-то видит», – и отой­дешь от зла. Только этот навык трудно при­об­ре­сти. Зна­ешь, как он приобретается?

– Как и все доб­рые навыки: понуж­де­нием себя. Нас, как я тебе гово­рил, вле­чет зло. Зна­чит, нужно насильно, с уси­лием воли, с помо­щью Божией, понуж­дать себя к добру. Застав­ляй себя вспо­ми­нать о Боге почаще – и при­вык­нешь пом­нить о Нем всегда…

А теперь – иди гуляй: ребята тебя давно зовут. Немного оста­лось, я один дорежу.

Нет, Андрюше не хоте­лось бро­сать папу одного. Вме­сте начали – вме­сте надо и закан­чи­вать. К тому же он решил после­до­вать папи­ному совету – пону­дить себя к добру.

– Я, пожа­луй, еще пора­бо­таю, – ска­зал он.

– Зна­ешь, Андрей, доб­рые навыки, как, впро­чем, и злые, рас­тут вме­сте с чело­ве­ком. Чело­век взрос­леет, и навыки, то есть при­вычки его, уко­ре­ня­ются в нем, уси­ли­ва­ются. Пом­нишь зарубки на березе? Когда тебе испол­нился год, я тебя поста­вил у ствола и сде­лал несколько глу­бо­ких насе­чек – как раз вот этим ножом: одной отме­тил твой рост, а дру­гими напи­сал «А 1» (то есть «Андрюше один год»). Хорошо помню, что они были совсем малень­кие – в сан­ти­метр высо­той. А теперь! Во-пер­вых, зря я твой рост отме­чал, дерево пор­тил: береза-то рас­тет! А во-вто­рых, посмотри, как сама над­пись уве­ли­чи­лась: ее теперь с дру­гого конца участка видно. Вот так же, вме­сте с нами, рас­тут наши при­вычки, и слава Богу, если они доб­рые, полез­ные. Чем больше их сфор­ми­ру­ется в дет­стве, тем лучше.

Маль­чик заду­мался над сло­вами папы. Минут десять про­шло в мол­ча­нии, и… Андрюша достал из ведра послед­нее яблоко.

Беседа 4

…Мама обес­по­ко­ена. – На рыбалку! – Советы опыт­ного рыбо­лова. – Насто­я­щая пустыня. – Уста­новка палатки. – Какие бывают костры. – Начало беседы. Почему Андрюше не хочется в школу. – «А как бы ты посту­пил?» – При­меры из жития свя­тых. – Почему св. Алек­сандр Нев­ский шве­дов бил, а перед Ордой сми­рялся. – Папа пред­ла­гает испро­бо­вать мир­ный путь. – Польза муж­ского раз­го­вора. – Драка как край­ний выход. – «Бере­же­ного Бог бере­жет», но сверст­нику-обид­чику полез­нее дать отпор. – Воз­мож­ный резуль­тат драки. – Папа пред­ла­гает еще один спо­соб нала­дить дружбу. – Не иметь в сердце злобы. – Люби­мая песня.

После ужина мама попро­сила папу на минуту задержаться:

– Послу­шай, как маль­чики играют в машинки: у них без конца ава­рии и взрывы. Послушай.

Дей­стви­тельно, из ком­наты маль­чи­ков доно­си­лись мастер­ски вос­про­из­во­ди­мые ими рев мото­ров и взрывы: «Дж-ж‑ж. Иду на ско­ро­сти! Я‑а-а‑у. Тут мост – бу-бух!» Папа невольно усмех­нулся: нико­гда ни одна девочка не достиг­нет такого совер­шен­ства в зву­ко­под­ра­жа­нии… А мама продолжала:

– Быть может, это при­знак жесто­ко­сти, агрес­сив­но­сти? Мы лишили их воен­ных игру­шек, ору­жия, и они ком­пен­си­руют ава­ри­ями? Пусть это игра, но ведь и в игре под­ра­зу­ме­ва­ется, что в маши­нах – люди, водители.

– Да нет, у них вовсе нет этого. «Машина» для маль­чи­ков – это как бы само­сто­я­тель­ная сущ­ность, почти живое суще­ство: про­сто машина, мощ­ный мотор, ско­рость – о каких-то людях внутри и мысли нет. А ава­рии… Не про­сто же им ездить по пря­мой. В игре, я слы­шал, дети сни­мают напря­же­ние. Пусть пошу­мят; это пройдет.

– Но ты все-таки пого­вори с ними, узнай… И еще одно дело, более серьез­ное. Андрюша всего четыре дня ходит в новую школу и воз­вра­ща­ется все­гда рас­стро­ен­ный. Ока­зы­ва­ется, его ребята плохо при­няли. Осо­бенно один маль­чик, видимо, лидер, Миша Бау­лин. С пер­вого дня при­стает к Андрюше, то толк­нет, то осмеет, а сего­дня ни с того ни с сего выбил из рук порт­фель… А дру­гие ребята сме­ются… Что им надо от Андрюши?

– Испы­ты­вают: новень­кий. В общем, обыч­ное дело. А воз­можно, маль­чик почув­ство­вал в Андрюше что-то такое, что застав­ляет его опа­саться за свое лидерство.

– А чего он добивается?

– Пони­ма­ешь, он его будто про­во­ци­рует на драку.

– Что ж, надо драться.

Мама пока­чала головой:

– Нельзя так. Учи­теля ска­жут, что дра­чун в школу при­шел. А потом это же не по-хри­сти­ан­ски. Как же сми­ре­ние, тер­пе­ние и любовь?

– Я тебе по-бого­слов­ски не могу объ­яс­нить, но, мне кажется, тут немного не то. Пре­по­доб­ного Сера­фима изби­вали, и он не защи­щался; но вспомни, каким он уже был тогда. Срав­ни­вать с ним нашего Андрюшу глупо. Я только одно знаю: посто­янно тер­петь уни­же­ние – это для буду­щего муж­чины очень вредно. «Не обра­щать вни­ма­ния» на изде­ва­тель­ства он не смо­жет – да и кто бы смог? Зна­чит, ста­нет шестер­кой или, ско­рее, будет среди детей как бы «сам по себе», оди­но­кий, замкну­тый… А дальше? А в армии? А когда женится. Нет, это невозможно.

– Сережа, может быть, мне схо­дить в школу, с учи­тель­ни­цей поговорить?

– Ни в коем слу­чае! Маль­чишки Андрея пре­зи­рать будут, ска­жут, «мамочка при­шла заступаться».

– Что же делать? Глав­ное, он и гово­рить не хочет на эту тему – сразу замыкается…

– Ладно, раз­бе­ремся, – ска­зал папа, направ­ля­ясь в ком­нату маль­чи­ков. А мама, как ни странно, успокоилась.

Сыно­вья, сидя на полу, катали машинки: в игре было задей­ство­вано несколько моделей.

– Что это у вас машины бьются? Води­тели пра­вил не знают?

– Это же гонки, пап, – серьезно объ­яс­нил Ваня. – На гон­ках все­гда машины пере­во­ра­чи­ва­ются: ско­ро­сти очень большие.

– A‑а. Ну, ладно… Андрей, я хочу тебя в выход­ные на рыбалку взять. С ночев­кой. Только под­го­то­виться надо.

Андрюша ушам не верил: с ночев­кой! На насто­я­щую рыбалку с папой, осе­нью – вот это да!

– А я? – нере­ши­тельно спро­сил Ваня.

– Тебе рано. А потом, разве можно всем муж­чи­нам дом бро­сать? Хоть один дол­жен с жен­щи­нами остаться.

Насту­пила дол­го­ждан­ная суб­бота. Еще вчера папа с Андрю­шей вни­ма­тельно изу­чили карту: от стан­ции надо было еще час ехать на авто­бусе, а потом кило­мет­ров пять идти пеш­ком, мимо деревни, по полю и лесу – к озеру. Позади оста­лись шум­ный, зага­зо­ван­ный город, мамины настав­ле­ния, школь­ные про­блемы. Двое муж­чин, боль­шой и малень­кий, заки­нув рюк­заки на полку, ехали в элек­тричке. И раз­го­вор шел муж­ской – о рыб­ной ловле.

– Карась, – гово­рил папа, – это самая непри­хот­ли­вая рыба, он может жить во всех водо­е­мах, где или­стое дно. Карась любит сидеть среди водо­рос­лей и имеет одну осо­бен­ность: долго дер­жит насадку во рту. Поэтому его берут с под­сеч­кой. Но сего­дня я на карася не слиш­ком наде­юсь: у него в сен­тябре уже клев пло­хой. Да и дно в том озере, куда мы едем, не или­стое, а ско­рее пес­чано-гли­ни­стое. Зато там такие лещи водятся! Они как раз про­точ­ные чистые озера любят и ловятся круг­лый год. Их даже вече­ром можно ловить, но лучше все же утром, на заре… Лещи боль­шие бывают, до семи­де­сяти сан­ти­мет­ров – вот такие (папа раз­вел руки – типично рыбац­кий жест). Чтобы хоро­шего леща взять, нужна осо­бая под­сечка, не рез­кая, но сильная.

– На месте покажу. Напомни. Если пове­зет, можем щуку пой­мать. Мы с дядей Витей как-то пой­мали на том озере. Только щука осе­нью не утром, а днем берет. А так – насадка у нас для нее есть. Может, и клюнет…

– А если не будет клева? – забес­по­ко­ился мальчик.

– Мы попро­буем ловить на раз­ной глу­бине и на раз­ные насадки. К тому же есть вся­кие рыбац­кие хит­ро­сти. Можно, напри­мер, каким-нибудь пред­ме­том под­нять муть со дна, только без шума – от этого ино­гда клев улуч­ша­ется. Клю­нет кто-нибудь, не бес­по­койся! Уж быч­ков-то наловим.

Но маль­чик не хотел быч­ков: он меч­тал о щуке или, в край­нем слу­чае, о боль­шом леще…

Читайте также:  Скачать бесплатно песню наши дети будут лучше чем мы

Так, за раз­го­во­рами, неза­метно добра­лись до места. Когда, уже на берегу озера, Андрюша нако­нец устало опу­стился на пенек, ока­за­лось, что все только начинается.

– Отдых – десять минут, – ска­зал папа. – Не рас­слаб­ля­емся: уже шестой час, а у нас с тобой два боль­ших дела – палатка и костер. Надо успеть до тем­ноты. Вот, съешь пока бутерброд.

Андрюша огля­делся. Глу­хое, тихое место. Насто­я­щая пустыня – не такая, где пески и бар­ханы, а такая, в кото­рую ухо­дили свя­тые. Ухо­дили от мира, ста­вили крест, стро­или себе келью или зем­лянку… Вот и пре­по­доб­ный Сер­гий, папин свя­той, в таком же лесу, только более густом, жил один, кор­мил мед­ведя, а потом на том месте осно­вал мона­стырь… Может, и здесь жил когда-то свя­той отшель­ник. Лес на берегу был редок, к воде скло­ня­лись кусты. На песок набе­гали неболь­шие волны от про­шед­шей где-то моторки. Холодало.

Пер­вым делом на сучок бли­жай­шего дерева была водру­жена взя­тая из дома неболь­шая икона Спа­си­теля. Стало уют­нее. Затем, бла­го­сло­вясь, рас­сте­лили на земле палатку, вбили в землю алю­ми­ни­е­вые колышки, закре­пив дно… Папа за рабо­той объ­яс­нял, почему важно уметь поста­вить палатку быстро и надежно. Он рас­ска­зы­вал, как в сту­ден­че­ские годы они с дру­зьями ста­вили палатки «на время» и ухит­ря­лись спра­виться за три минуты. Как они учи­лись стро­ить шалаши и обхо­диться в походе без посуды.

– Смотри, как стоит палатка. Пло­щадка слегка наклон­ная, и мы учли это, чтобы головы у нас были выше ног. А вход в палатку обычно рас­по­ла­гают к водо­ему. Так, теперь заби­ра­емся внутрь.

Отец с сыном раз­вер­нули спаль­ные мешки.

– Хочу дать тебе турист­ский совет, – гово­рил папа, – когда забе­решься в свой спаль­ник, то вто­рой сви­тер надень только на шею, оста­вив его весь сверху, вокруг шеи и головы. Вот так – понял? Будет очень тепло. А для осве­ще­ния пове­сим вот сюда кар­ман­ный фонарик.

Маль­чик ста­рался все делать вме­сте с папой, не отста­вать от него и быть не поме­хой и обу­зой, как малень­кий, а насто­я­щим помощником.

Нако­нец дело дошло до костра. Папа легко, будто игра­ючи, нако­лол оди­на­ко­вых поле­ньев, раз­ло­жил их осо­бым обра­зом, снизу под­ло­жил смо­ля­ные щепочки, сел на кор­точки спи­ной к ветру и раз­жег костер с одной спички… Сын с вос­хи­ще­нием сле­дил за его действиями.

– Запом­нил? – спро­сил папа. – Зав­тра сам попробуешь.

– А как ты поле­нья клал?

– Такой костер назы­ва­ется «коло­дец»: два тол­стых полешка, на них еще два, квад­ра­том, потом еще два – будто строим коло­дец. И хва­тит пока. Ну, и щепочки, хво­рост, суш­няк для рас­топки. Такой костер дает низ­кое и широ­кое пламя и много тепла. На нем удобно гото­вить пищу в котелке – как раз то, что нам нужно. Есть раз­ные костры. Костер «пира­ми­дой», когда поле­нья ста­вят вот так (папа сде­лал ладо­нями «домик»), дает высо­кое пламя, хорошо осве­щает. А если бы шел дождь, мы раз­вели бы «поли­не­зий­ский» костер: для него выры­вают яму…

Андрюша вни­ма­тельно слу­шал, помо­гая папе чистить кар­тошку. Цеп­кая дет­ская память схва­ты­вала новые поня­тия, полез­ные све­де­ния, незна­ко­мые слова. Быстро тем­нело, но совсем не было страшно. В огне тре­щали сучья, горь­ко­вато пахло дымом, было тепло и уютно. Обста­новка рас­по­ла­гала к дове­ри­тель­ной беседе.

– Я сего­дня хор про­пу­стил… – задум­чиво ска­зал Андрюша.

– Ты не жале­ешь, что со мной пошел? —

– Нет! Что ты, пап! Я про­сто хотел ска­зать, что там, в вос­крес­ной школе, мне нра­вится. Там ребята хорошие.

– А в обыч­ной школе – в твоем новом классе? – осто­рожно спро­сил папа и сразу почув­ство­вал, как внут­ренне сжался его сын. – Вообще-то, на новом месте все­гда непросто.

– Потому что новень­ких обычно испы­ты­вают, – про­дол­жал папа, – про­ве­ряют, стоит ли при­ни­мать их в свой круг, дру­жить с ними. Мно­гие через это прошли.

– Со мной, кажется, не очень-то хотят дру­жить… – про­го­во­рил Андрюша.

– Что, брат, тяжело тебе?

– Глав­ное, я не знаю, чего он ко мне при­вя­зался, этот Бау­лин… Про­хода не дает с пер­вого дня. Поза­вчера порт­фель из рук вышиб. А все сме­ются. Так и хочется в глаз ему дать!

– А он силь­ный, спор­тив­ный парень?

– Здо­ро­вый очень. Но не думаю, что он спор­том зани­ма­ется. Между про­чим, учится хорошо, умный. Что делать? Драться нельзя, атак тер­петь… Даже в школу идти неохота.

– А ты с ним пого­во­рить не пытался?

– Да нет… Пер­вый раз, когда он меня толк­нул (так, что я в стенку вре­зался), я уди­вился, спро­сил: «Ты что?» А потом решил про­сто ждать: надо­ест же ему когда-нибудь.

– Боюсь, что не надо­ест… Какие у него с дру­гими ребя­тами отношения?

– Нор­маль­ные, все с ним дру­жат. Там только одного маль­чика все оби­жают, Дрюн­кина. Он малень­кого роста и пух­лый такой, над ним все время поте­ша­ются. На одной пере­мене им, как мячом, играли: тол­кали по кругу, пока учи­тель­ница не уви­дела. А Дрюн­кин только сме­ется. Но вид у него жалкий.

– А ты-то таким, как он, не станешь?

– Пап! – Андрюша даже обиделся.

– Да, – поды­то­жил папа, – непро­стая ситуация.

– Скажи, а как бы ты посту­пил, только честно? – маль­чик напря­женно ждал ответа.

– Мама, может быть, не одоб­рит мои слова, но я бы сна­чала попро­бо­вал «уре­гу­ли­ро­вать кон­фликт мир­ным путем», а не полу­чи­лось бы – дал бы сдачи, пошел на чест­ную драку. Ты удив­лен. Но давай вспом­ним какие-нибудь при­меры из жития свя­тых. Дра­чу­нами они, конечно, не были. Но вот смотри: свя­ти­тель Нико­лай, услы­шав бого­хуль­ные речи одного ере­тика, не выдер­жал и при всех «зау­шил» его, то есть уда­рил. Правда, тогда не его лично оскор­били, а Бога… А вот совсем дру­гой при­мер – наш рус­ский свя­той, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Нев­ский. Почему, скажи, он шве­дов бил, а перед Ордой сми­рялся. Во-пер­вых, потому что швед­ские «псы-рыцари» хотели Русь от Пра­во­сла­вия ото­рвать, наса­дить в ней чужую като­ли­че­скую веру. А татары при нем на нашу веру не поку­ша­лись, свя­щен­ни­ков ува­жали, и даже в Орде был пра­во­слав­ный епи­скоп. А кроме того, князь был не только храб­рый, но и муд­рый воин: он умел рас­счи­ты­вать свои силы. С Ордой мы тогда тягаться не могли – нас бы всех рас­топ­тали. Надо было учиться ладить, сми­ряться. И Алек­сандр сми­рялся, ходил на поклон к хану, при­во­зил бога­тые дары… Я бы на твоем месте, под­ра­жая свя­тому Алек­сан­дру Нев­скому, все обду­мал, взве­сил свои силы и сна­чала поста­рался нала­дить отно­ше­ния с Бау­ли­ным. Конечно, не заис­ки­вая и не уни­жа­ясь перед ним: ты не хуже его (как и он не хуже тебя). Попро­буй спо­койно пого­во­рить с ним, при­чем сам начни. Как его зовут?

– Подойди к нему спо­койно, можно при сви­де­те­лях… Слу­шай, а ты его не боишься? Такое тоже может быть.

– Так вот. И скажи: «Миш, я тебя чем-то оби­дел?» И посмотри дальше, что будет. Может, и поговорите.

– Да ну! Он только изде­ваться будет!

– Откуда ты зна­ешь? Попро­буй! Чем-то ты его задел. Воз­можно, он боится, что ты ребя­тами вме­сто него вер­хо­во­дить будешь. А может, ты ему как раз нра­вишься и он тебя про­ве­ряет: трус ты или нет? И если убе­дится, что не трус и на его место не пре­тен­ду­ешь, отста­нет. Тогда ты и ситу­а­цию с Дрю­ки­ным посте­пенно смо­жешь пере­ло­мить: нельзя же, в самом деле, наблю­дать спо­койно, когда чело­века унижают.

– А как я ему это покажу – что не трус?

– Пря­мым муж­ским раз­го­во­ром. А если уж он совсем обнаг­леет… В общем, драки избе­гай до послед­ней воз­мож­но­сти. Почув­ству­ешь, что «руки чешутся», сна­чала пре­ду­преди, что давно спор­том зани­ма­ешься и зна­ешь при­емы само­за­щиты, в том числе боле­вые. Ну, и в край­нем слу­чае, если он нач­нет кула­ками махать, тогда… Но это в край­нем слу­чае. Глав­ное, чтобы он уви­дел: ты его не боишься, ты про­сто не хочешь драться. Это я тебе как друг советую…

Где-нибудь на улице, если пья­ный или хули­ганы при­ста­нут, тут только убе­гать надо. Это не тру­сость: «бере­же­ного Бог бере­жет». Вообще, надо быть осто­рож­ным и вни­ма­тель­ным. Не вхо­дить в подъ­езд, если за тобой кто-то незна­ко­мый вхо­дит. Тем более – в лифт. А если что – орать во все горло, как можно громче. Зна­ешь, как один маль­чик от пре­ступ­ника спасся? Стал громко кри­чать в подъ­езде: «Пожар! Пожар!» Люди и начали двери откры­вать, от страха перед пожа­ром. Уго­лов­ник испу­гался и убе­жал… Но отно­ше­ния в классе, со сверст­ни­ками – совсем дру­гое дело. Тут нельзя скло­няться перед гру­бо­стью и наг­ло­стью. Это не при­несло бы пользы и самому Мише Бау­лину, если бы он нико­гда и ни от кого не полу­чил отпора. Чув­ствуя свою без­на­ка­зан­ность, он будет ста­но­виться все хуже…

– А если он побе­дит в драке?

– Ну, что ж! Если он и побе­дит, пода­вит тебя мас­сой, глав­ное, что ты все же не спа­со­вал перед ним. Воз­можно, это будет не послед­няя ваша драка. Между про­чим, часто после чест­ной драки, неза­ви­симо от ее исхода, ребята ста­но­вятся дру­зьями. А если ты побе­дишь, не забудь ска­зать, что ты этой драки не хотел, но был вынужден…

Воин­ствен­ный дух беседы не вязался с окру­жа­ю­щей тиши­ной. Но отец с сыном оба были довольны, что беседа состо­я­лась. Уже совсем стем­нело; только полянка, где рас­по­ло­жи­лись отшель­ники, была осве­щена пла­ме­нем костра. Помо­ли­лись и при­ня­лись за кар­тошку с тушен­кой. Потом пили чай с хле­бом, и папа предложил:

– Давай при­гла­сим твоих одно­класс­ни­ков к нам. Пока­жешь им свои модели кораб­лей, чем-нибудь вме­сте зай­ме­тесь, я вам что-нибудь рас­скажу… А потом пой­дем на пустырь змея запус­кать – хочешь?

– Ага! Только без Баулина.

– Нет, именно с Мишей. Это и не по-хри­сти­ан­ски, и не по-муж­ски будет: месть какая-то. Да, еще: когда ты с ним гово­рить будешь, скажи, что ты-то на него зла не дер­жишь… Или это не так?

– Не так. Я на него все время злюсь.

– Вот эту злость, нена­висть ты дол­жен преодолеть.

– С Божией помо­щью. Богу помо­лись, скажи: «Гос­поди, и что я злюсь на созда­ние Твое, Миха­ила? Ты нас обоих любишь! Помоги нам пре­одо­леть вражду и жить в мире!»… Так что зови ребят. А еще лучше – давайте, пока тепло, пой­дем все в поход, вот такой же, с костром, котел­ками, только без ночевки, а то уже замо­розки начались.

– Давай, пап! Я в поне­дель­ник тогда всех позову.

– Но сна­чала все же выясни отно­ше­ния. Поговори…

Пора было спать: иначе не вста­нешь в четыре утра на рыбалку. Папа вздохнул:

– У костра все­гда петь хочется. Хоро­шие песни. Давай споем нашу с тобой люби­мую… – и негромко начал:

«Наверх, вы, това­рищи, все по местам!
Послед­ний парад наступает.»

«Врагу не сда­ется наш гор­дый “Варяг”,
Пощады никто не желает.»

Вто­рой куп­лет пели сла­женно и громко:

«Все вым­пелы вьются, и пушки гремят,
Наверх якоря поднимают,
Гото­вые к бою ору­дья стоят,
На солнце зло­веще сверкают…»

Когда дошли до самой люби­мой Андрю­ши­ной строчки:

«Про­щайте, това­рищи! С Богом! Ура!» – его, как все­гда, охва­тило вол­не­ние. В этой песне, в этой строчке было все: не только геро­и­че­ский тону­щий «Варяг», но и вся его Родина, с такими вот озе­рами и кострами, «пусты­нями» и мона­сты­рями, с ее свя­тыми пра­во­слав­ными вои­нами, пола­га­ю­щими душу «за други своя», – сло­вом, то, чему маль­чик еще не знал названия.

Беседа 5

…Непри­лич­ная кар­тинка. – Почему Андрюше стало стыдно. – «Не говори маме!» – Окру­жа­ю­щие нас пред­меты и изоб­ра­же­ния вли­яют на наши мысли. – Нечи­стые мысли вну­шают бесы. – Зачем чело­веку совесть. – Как чело­век ста­но­вится «бес­со­вест­ным». – Со вре­мен Адама и Евы люди при­кры­вают свою наготу. – В чем про­яв­ля­ется бес­стыд­ство. – Душа и тело. – Тело есть дом души и храм Духа Свя­того. – Какими гре­хами осквер­ня­ется этот храм. – Его осквер­няет также бес­стыд­ство. – Как быть с дур­ными мыс­лями. – «Ведь это чья-то сестра!» – Зав­тра на исповедь.

– Папочка! Смотри, что я нашла! – трех­лет­няя Наташа про­тя­нула папе малень­кую цвет­ную бумажку, напо­до­бие тех, что вкла­ды­вают ино­гда в упа­ковки жева­тель­ной резинки. На них обычно нари­со­ваны машинки или какие-нибудь фан­та­сти­че­ские суще­ства, герои мультфильмов…

Но на кар­тинке, кото­рую нашла Наташа, была изоб­ра­жена обна­жен­ная натур­щица в вызы­ва­юще непри­стой­ной позе. Изоб­ра­же­ние мут­ное, нека­че­ствен­ное, линии раз­мыты. Но все же… Подер­жав такую кар­тинку, хоте­лось пойти и вымыть руки.

– Где ты это взяла?

– Вон там, на полу. Где пер­чатка лежит.

Папа подо­шел к вешалке. Андрю­шина шер­стя­ная пер­чатка была чуть влаж­ной: навер­ное, по дороге из бас­сейна играл с ребя­тами в снежки. Вто­рая пер­чатка тор­чала из кар­мана куртки, ворот­ник кото­рой еще покры­вали капли рас­та­яв­шего снега.

– Ай-яй-яй! – ска­зал папа. – У тво­его брата мок­рые пер­чатки! Как же он зав­тра в школу-то пой­дет? Давай за ним поуха­жи­ваем: ничего ему не ска­жем, а возь­мем пер­чатки и поло­жим на бата­рею. Он утром будет их искать, а они на батарее.

– И он обра­ду­ется, да?

– Еще бы! На, неси. Потом бабушке рас­скажи, как мы Андрюше помогли. А мне с ним пого­во­рить надо.

«Чему тут удив­ляться? – думал папа. – Маль­чика не поса­дишь под стек­лян­ный кол­пак. Он обща­ется с дру­гими детьми, ходит по улице, по под­зем­ным пере­хо­дам, видит реклам­ные щиты, видит газет­ные при­лавки… Он скло­нен ко греху, как все люди, а враг не дрем­лет… Нет, надо пого­во­рить с ним не откладывая».

Андрюша был в дет­ской один: Ванечка про­сту­дился и, во избе­жа­ние «семей­ной эпи­де­мии», лежал в бабуш­ки­ной ком­нате. Его стар­ший брат, напе­вая что-то воин­ствен­ное, увле­ченно зани­мался люби­мым делом: начи­нал сборку новой модели, парус­ника эпохи Петра Вели­кого. Акку­ратно, при помощи мани­кюр­ных нож­ниц и бритвы, он отде­лял детали буду­щего корабля от штам­повки, обре­зал лиш­ние, кре­пя­щие части и зачи­щал гото­вые детали спе­ци­аль­ным малень­ким напиль­ни­ком – над­фи­лем. Это надо было делать очень тща­тельно, чтобы ничто не мешало потом хоро­шей склейке.

В ком­нату вошел папа; маль­чик при­вет­ливо и про­сто­душно посмот­рел на него, но тут же заме­тил, что папа чем-то оза­бо­чен. А тот решил начать про­сто, без подготовки:

– Андрюша, мне тут стран­ная кар­тинка попа­лась, видимо, твоя. Она валя­лась на полу в при­хо­жей, под твоей курткой…

Маль­чик густо покрас­нел и опу­стил глаза. Он не хотел и не мог при­тво­ряться, лгать. Отлично пони­мая, о чем идет речь, Андрюша испы­ты­вал жгу­чий стыд, при­чем какой-то осо­бен­ный: его не про­сто изоб­ли­чили в пло­хом поступке – обла­да­ние той кар­тин­кой как будто ста­вило непре­одо­ли­мую стену между ним и роди­те­лями. Как это ужасно, что папа узнал! Как стыдно. В ответ он смог только выдавить:

– Я ее сжег. Наде­юсь, ты пони­ма­ешь, что ей не место у нас в доме? Вдруг Ваня найдет…

– Но она чужая, мне ее один парень дал.

– А ты ему скажи, что твой отец нашел кар­тинку и сжег. Если хочет, пусть мне позво­нит – я ему все сам объ­ясню. Можешь для уте­ше­ния тоже пода­рить ему кар­тинку – один из твоих кораблей.

Андрюшу мучила только одна мысль: «Папа знает. Что теперь будет? И как я мог, как я мог ее выро­нить! А что, если и мама знает?»

– А мама знает? – спро­сил он, все еще не под­ни­мая глаз.

– Не говори ей, ладно? Ни за что не говори! Пожалуйста!

– Почему не гово­рить? – Папин голос был строг и холоден.

– Нельзя – разве ты не пони­ма­ешь? Она меня… любить не будет.

– Хорошо. Я не скажу маме. Но смотри, что полу­ча­ется: ты носишь в кар­мане вещь, кото­рую не про­сто скры­ва­ешь от нас, но и отлично зна­ешь, что мама, обна­ру­жив ее у тебя, ста­нет меньше тебя любить. И, зная это, ты все-таки име­ешь при себе эту вещь! Как же так.

Маль­чик мол­чал. Все было пра­вильно: он наде­ялся, что роди­тели «не узнают» о пло­хой кар­тинке, а вот почему она пло­хая и зачем она ему нужна, он и сам не смог бы объяснить.

– Видишь ли, сынок, – про­дол­жал папа уже мягче, – когда мы смот­рим на окру­жа­ю­щие нас пред­меты, людей, изоб­ра­же­ния, то нам при­хо­дят в голову раз­ные мысли. Напри­мер, смот­ришь ты на эти детали и пред­став­ля­ешь себе буду­щий корабль, а заодно вспом­нишь о том, как царь Петр созда­вал рус­ский флот, и еще о чем-нибудь подоб­ном. А когда ты смот­ришь на икону, то вспо­ми­на­ешь о Боге и Его свя­тых угод­ни­ках; твоя мысль отры­ва­ется от всего низ­мен­ного, зем­ного и воз­но­сится в мир духов­ный. Очень важно, что мы видим вокруг себя, какие пред­меты и изоб­ра­же­ния нас окру­жают. Дело в том, что неко­то­рые из них могут наве­ять и дур­ные, гре­хов­ные мысли. Напри­мер, эта кар­тинка. От нее могут воз­ник­нуть такие нехо­ро­шие мысли, в кото­рых ты нико­гда не при­знался бы нам с мамой. Конечно, не сама по себе кар­тинка вино­вата: нечи­стые мысли вну­шают нам враги нашего спа­се­ния, бесы. Ведь, если поду­мать, что в этой кар­тинке такого уж нечи­стого? Изоб­ра­жено чело­ве­че­ское тело. Ну и что? Однако мы с тобой знаем, что эта кар­тинка непри­лич­ная, дур­ная, что смот­реть на нее не сле­дует. Правда же, знаем?

Андрюша нако­нец отвлекся от горест­ных мыс­лей о том, что папе известно о его кар­тинке, и теперь, следя за ходом его рас­суж­де­ния, пытался разо­браться в себе. И правда, он знал, что смот­реть на эту кар­тинку – грешно. Хотя вот вопрос: откуда он это знал?

– Да. А откуда знаем?

– А на что, по-тво­ему, чело­веку совесть? Совесть – это нрав­ствен­ное чув­ство, дан­ное нам от Бога, чтобы мы могли само­сто­я­тельно раз­ли­чать добро и зло. Ее назы­вают «глас Божий в чело­веке». Ты, конечно, слы­шал выра­же­ние: «совесть мучает»? Это зна­чит, что чело­век совер­шает что-то дур­ное, а внут­рен­нее нрав­ствен­ное чув­ство обли­чает его. Только осо­бен­ность сове­сти в том, что она остав­ляет сво­бод­ной нашу волю, и мы, даже слыша ее обли­чи­тель­ный голос, можем про­дол­жать гре­шить. Люди, кото­рые не слу­ша­ются веле­ний своей сове­сти, посте­пенно теряют ее, ста­но­вятся «бес­со­вест­ными».

Это можно срав­нить со зво­ном будиль­ника по утрам. Бывает, ста­вишь будиль­ник в своей ком­нате на семь часов утра, чтобы вста­вать рано, и в пер­вое утро при звоне пуга­ешься и сразу вска­ки­ва­ешь с постели. Если ты немед­ленно вста­нешь и оде­нешься, то потом каж­дое утро будешь про­сы­паться и вста­вать по звонку. А бывает, что будиль­ник зво­нит, а ты гово­ришь себе: «Можно еще поспать», – и спишь, пока взрос­лые не раз­бу­дят тебя. В таком слу­чае через три-четыре раза при звоне будиль­ника ты уже ни за что не встанешь.

То же самое и с сове­стью. Если мы слу­ша­емся ее с самого начала, все идет как сле­дует. Но когда мы ста­но­вимся рав­но­душны к тому, пори­цает или одоб­ряет она наши поступки, то через неко­то­рое время мы уже совер­шенно не слы­шим ее при­зы­вов, начи­наем гре­шить открыто, как будто бы у нас и совсем нет совести.

Однако в дан­ном слу­чае я могу тебе объ­яс­нить, почему эта кар­тинка непри­лич­ная и почему хри­сти­а­нину не сле­дует на нее смот­реть. Чело­ве­че­ское тело, осо­бенно в неко­то­рых своих частях (ты зна­ешь, в каких) должно быть при­крыто одеж­дой. И откры­вать его напо­каз перед всеми – это вели­кий стыд и грех.

Ты и сам чув­ству­ешь, что откры­вать свою наготу стыдно. Этот стыд, гово­рят, имеет высо­кое, духов­ное про­ис­хож­де­ние. Адам и Ева после гре­хо­па­де­ния заме­тили, что они наги, и усты­ди­лись своей наготы. Нам, их потом­кам, чув­ство стыда дано как дар – как охрана чистоты и защита от блуд­ных гре­хов. Но стыд похож на совесть: если не обра­щать на него вни­ма­ния, чело­век ста­нет бес­стыд­ным. Когда про­па­дает стыд – как будто часо­вой ухо­дит со сво­его поста, и враги могут смело вры­ваться в кре­пость и гра­бить ее.

Поэтому грешно не только самому раз­де­ваться перед дру­гими людьми, но и смот­реть на чужое обна­жен­ное тело. Это бес­стыд­ство. Один чело­век бес­стыдно фото­гра­фи­ру­ется без одежды, дру­гой бес­стыдно раз­гля­ды­вает его тело. От этого могут воз­ник­нуть дур­ные мысли – их назы­вают блуд­ные помыслы, – и дру­гие грехи.

А зна­ешь, что спо­соб­ствует рас­про­стра­не­нию между маль­чи­ками таких бес­стыд­ных изоб­ра­же­ний? Непра­виль­ное пред­став­ле­ние о чело­ве­че­ском теле. То есть они про­сто не знают, что такое наше тело: это зна­ние дает чело­веку только Цер­ковь.

Чело­ве­че­ское тело устро­ено пре­мудро, даже совер­шенно. Если немного знать его стро­е­ние и пред­став­лять себе, как рабо­тают его органы, какой ни возьми: хоть сердце, хоть почки, хоть ухо, – то оно может пока­заться слож­ней­шей маши­ной. Но это не машина: наше тело появ­ля­ется из яйца, рас­тет, живет, клетки его обнов­ля­ются, про­ис­хо­дит обмен веществ, кроме того, тело болеет, ста­реет и, нако­нец… А вот можно ли ска­зать, что «тело умирает»?

– Уми­рает не тело, а чело­век, – поду­мав, ска­зал Андрюша.

– Вот именно. Тело после смерти оста­ется, его пре­дают земле. Тогда что же такое смерть? Как вам объ­яс­няли в вос­крес­ной школе?

– Это раз­лу­че­ние души и тела.

– Так. Вот и глав­ное отли­чие чело­ве­че­ского тела от тел дру­гих орга­ни­че­ских тво­ре­ний: в нем, при жизни чело­века, оби­тает бес­смерт­ная душа. С ран­него дет­ства я тебе это все время напо­ми­наю. Нико­гда, нико­гда не забы­вай эту истину… Что это – душа?

– Душа – глав­ное в чело­веке. Она неви­дима, как все духи, как Ангелы. Только с душой чело­век живет; когда она выхо­дит из тела, он уми­рает. Какое-то время тело и душа суще­ствуют отдельно друг от друга, до Страш­ного суда. А потом, по гласу Архан­гела, все души соеди­нятся со сво­ими телами, и все люди вос­крес­нут. Об этом вос­кре­се­нии всех людей гово­рится в Биб­лии, в книге про­рока Иезекииля…

– Это верно. Чело­ве­че­ское тело – дом души. Только при помощи тела душа может суще­ство­вать в здеш­нем, мате­ри­аль­ном мире и общаться с дру­гими душами.

Но я скажу тебе больше: тело – это не про­сто жилище нашей души. Его еще назы­вают хра­мом Духа Свя­того, потому что наша душа луч­шей, выс­шей своей, духов­ной частью соеди­ня­ется с Богом. Когда мы при­ча­ща­емся, мы при­ни­маем в себя Самого Хри­ста, под видом хлеба и вина… При этом освя­ща­ется и наша душа, и наше тело.

А осквер­нить храм Духа Свя­того – вели­кий грех. Зна­ешь, чем чело­век его оскверняет?

– Да, в первую оче­редь плот­скими гре­хами: чре­во­уго­дием, блу­дом. Эти стра­сти осквер­няют тело и даже внешне уро­дуют его.

– Папа, а что это – «блуд»?

– Это такой грех, когда чело­век всту­пает в брач­ные отно­ше­ния не со своим супру­гом – мужем или женой, – а с раз­ными посто­рон­ними людьми. Когда он всту­пает в такие отно­ше­ния без бла­го­сло­ве­ния Церкви – то есть без вен­ча­ния. Нако­нец, когда эти брач­ные отно­ше­ния про­ис­хо­дят не в семье, не для рож­де­ния детей, а про­сто так, по гре­хов­ной при­хоти лег­ко­мыс­лен­ных людей. Грех блуда – страш­ный, смерт­ный грех. В Писа­нии ясно ска­зано, что блуд­ники не вой­дут в Цар­ство Небес­ное, то есть их ждет ад, если, конечно, они не пока­ются и не исправятся.

Грехи чре­во­уго­дия и блуда не только губят душу, но и губи­тельно дей­ствуют на тело. Чре­во­угод­ники часто стра­дают забо­ле­ва­ни­ями желудка и кишеч­ника, нару­ше­нием обмена веществ. Блуд­ники часто забо­ле­вают неиз­ле­чи­мыми болез­нями, при кото­рых заживо гниет тело, пор­тится кровь, про­ва­ли­ва­ется нос…

Это про­ис­хо­дит с людьми, кото­рые гре­шат делом. Но ты зна­ешь, что стра­шен и мыс­лен­ный грех. И к соб­ствен­ному телу, и к телу нашего ближ­него мы должны отно­ситься не про­сто с ува­же­нием, а с бла­го­го­ве­нием, как к храму, в кото­ром оби­тает Дух Свя­той. Мы не имеем права оскорб­лять этот храм своим бес­стыд­ством. А если слу­чайно взор наш упа­дет на обна­жен­ное тело, не при­кры­тое одеж­дой, надо ско­рее отве­сти глаза и помо­литься Богу, чтобы Он сохра­нил нас от бес­стыд­ных воз­зре­ний и нечи­стых мыслей.

А от дру­зей, кото­рые дают тебе непри­лич­ные кар­тинки, сове­тую дер­жаться подальше. Они совер­шают двой­ной грех: не про­сто сами про­яв­ляют бес­стыд­ное любо­пыт­ство, но и дру­гих ста­ра­ются им зара­зить. Я гово­рил тебе, что бесы учат людей вовле­кать в свой грех и ближ­них, чтобы не одному гибнуть.

Я хотел бы, чтобы мой сын сбе­рег и свое тело, и свою душу в чистоте. Это трудно, конечно. Но зато люди, достиг­шие такой совер­шен­ной чистоты, упо­доб­ля­ются пер­во­род­ному Адаму, до его гре­хо­па­де­ния. Им даже дикие звери пови­ну­ются, как пови­но­ва­лись Адаму в раю…

– Пап, ну, а если нехо­ро­шая мысль все же при­дет в голову, что с ней делать?

– Что делать? Про­го­нять ее дру­гой мыс­лью, высо­кой, свя­той. Памя­тью о Боге. Молит­вой. Или, напри­мер, мыс­лью об испо­веди: о том, что в нехо­ро­шей, гряз­ной мысли при­дется покаяться…

Но в тех слу­чаях, когда твоей душе гро­зит реаль­ная и серьез­ная опас­ность, молитва должна быть искрен­ней и горя­чей. Не такой, как ино­гда ты «вычи­ты­ва­ешь» вечер­нее пра­вило: язык про­из­но­сит слова, а сердце оста­ется холод­ным. Нет, молитва в минуту опас­но­сти для души должна исхо­дить из сердца. Хочешь, я покажу тебе обра­зец насто­я­щей молитвы – какой она должна быть? Этот обра­зец есть у нас в доме…

«Кто же у нас насто­я­щий молит­вен­ник? – успел поду­мать Андрюша. – Навер­ное, мама».

Папа между тем встал и открыл дверь в боль­шую ком­нату. Прямо перед Андрю­шей, на про­ти­во­по­лож­ной стене, висела дав­ным-давно зна­ко­мая ему кар­тина – «Девя­тый вал». Чудом уце­лев­шие моряки цеп­ля­лись за обломки мачты – все, что оста­лось от огром­ного, потер­пев­шего кру­ше­ние корабля. А кру­гом буше­вали страш­ные волны…

– Вот кто дей­стви­тельно взы­вает к Богу о помощи: тот, кто пони­мает, что, кроме Него, помочь некому. Когда почув­ству­ешь опас­ность для души: что хочется при­смот­реться к бес­стыд­ному изоб­ра­же­нию, что появ­ля­ются дур­ные, гряз­ные мысли, – проси Бога о помощи, как эти моряки…

А мне, напри­мер, зна­ешь, что в голову при­хо­дит, когда я вижу на улице, на облож­ках жур­на­лов такие бес­стыд­ные изоб­ра­же­ния? Я думаю, что эти жен­щины и девушки – чьи-то сестры, дочери… Про­хо­жие смот­рят на их изоб­ра­же­ния и не заду­мы­ва­ются об этом.

Ты хотел бы, чтоб твоя сестра, когда вырас­тет, ока­за­лась вот на такой же кар­тинке и глу­пые маль­чишки пере­да­вали кар­тинку друг другу. Вижу по лицу, что нет: тебя эта мысль при­во­дит в него­до­ва­ние. Тогда не оскорб­ляй бес­стыд­ным взгля­дом и чужих сестер. Ну, все. Счи­таем эту тему закры­той, да, сынок?

– Да. Маме только не говори!

– Не буду. Но ты, брат, не откла­ды­вай с испо­ве­дью. Наш батюшка на этой неделе каж­дый день испо­ве­дует. Пой­дем к нему прямо зав­тра, чтобы не носить грязь в душе. Вста­нем пораньше, чтобы тебе в школу не опоздать.

– А маме что скажем?

– Объ­яс­не­ние с мамой я беру на себя. А ты поду­май, под­го­товься к исповеди.

Папа потре­пал Андрюшу по голове и вышел из комнаты.

Часть третья. «Трудный возраст»

В воз­расте три­на­дцати-пят­на­дцати лет маль­чики осо­бенно заметно меня­ются. Креп­кий и лов­кий ребе­нок неза­метно пре­вра­ща­ется в дол­го­вя­зого, несклад­ного отрока, не зна­ю­щего, куда девать руки и ноги. Над верх­ней губой начи­нают про­би­ваться усы, голос теряет дет­скую звон­кость, ста­но­вится ниже и глуше, в нем слы­шатся басо­ви­тые муж­ские нотки… Все это ука­зы­вает на то, что маль­чик ста­но­вится юношей.

Редко этот период про­хо­дит без­бо­лез­ненно для самого под­ростка и его близ­ких. Внеш­ним пере­ме­нам сопут­ствуют внут­рен­ние. Маль­чик ста­но­вится обид­чи­вым, нерв­ным, теряет былую уве­рен­ность в себе и про­стоту в обра­ще­нии. Он как бы заново опре­де­ляет свое место в мире и пере­смат­ри­вает систему цен­но­стей: то, что раньше без­условно при­ни­ма­лось им на веру (со слов роди­те­лей), теперь пере­про­ве­ря­ется. Да и отно­ше­ния с роди­те­лями часто пор­тятся: маль­чик оби­жа­ется на недо­ве­рие с их сто­роны, а им, в свою оче­редь, кажется, что сын их меньше любит. Такое вза­им­ное отчуж­де­ние тем более печально, что под­ростку в этот период осо­бенно нужен пони­ма­ю­щий и умный настав­ник, кото­рый помо­жет ему понять самого себя…

Вот и наш герой всту­пил в под­рост­ко­вый воз­раст. Несо­мненно, ему было легче мно­гих его сверст­ни­ков: заня­тия спор­том, неусып­ный роди­тель­ский над­зор и еже­днев­ная загру­жен­ность полез­ными делами в боль­шой семье убе­регли его от рас­слаб­ля­ю­щей празд­но­сти, чре­ва­той мно­гими поро­ками, а цер­ков­ное вос­пи­та­ние помогло ори­ен­ти­ро­ваться в бур­ном море иску­ше­ний и соблаз­нов. Нако­нец, и в отро­че­стве Андрей, к сча­стью, сохра­нил дове­ри­тель­ные отно­ше­ния с отцом, кото­рый оста­вался для него стар­шим дру­гом и наставником.

Семья росла; за про­шед­шие четыре года в ней появи­лось еще два маль­чика: Вла­ди­мир (ему было около трех лет) и самый млад­ший, Геор­гий, кото­рый еще питался мате­рин­ским моло­ком. Под­рос­шая Наташа помо­гала маме нян­читься с ним.

Андрей, к сожа­ле­нию, вынуж­ден был надолго пре­рвать заня­тия в мона­стыр­ском хоре: ломался голос, и врачи запре­тили пение на два-три года. А в нынеш­нем году при­шлось оста­вить и спор­тив­ную сек­цию: заня­тия пла­ва­нием ста­но­ви­лись все более про­фес­си­о­наль­ными, тре­бо­вали пол­ной отдачи и не остав­ляли сил и вре­мени ни на что дру­гое. Кроме того, Андрю­шины роди­тели стали заме­чать, что дух сорев­но­ва­ния и чем­пи­он­ства, царя­щий в сек­ции, начи­нает раз­ви­вать в их сыне гор­дыню, высо­ко­ме­рие и пре­зре­ние к сла­бым… Конечно, жаль было бы совсем лишить маль­чика пла­ва­ния – роди­тели стали поку­пать ему месяч­ные або­не­менты в бассейн.

Зато кру­жок резьбы по дереву Андрей не только посе­щал с преж­ним усер­дием, но и при­об­щил к этому инте­рес­ному заня­тию брата Ивана. Дома, а осо­бенно на даче, у них теперь было все рез­ное, при­чем сде­лан­ное сво­ими руками: от гре­бе­нок и ложек до кухон­ных полок и табу­ре­ток. Мама гово­рила, что от этого в доме уютно и тепло. Осо­бенно ценно, с точки зре­ния роди­те­лей, было то, что увле­че­ние Андрея резь­бой не раз­ви­ва­лось в страсть: маль­чик с удо­воль­ствием брался за работу, но так же легко ее и остав­лял, если при­хо­ди­лось пере­клю­читься на что-то другое.

А море. Увле­че­ние морем и кораб­лями про­шло, как про­хо­дят мно­гие дет­ские увле­че­ния. Правда, и школа остав­ляла все меньше вре­мени для моделирования.

Андрюша по-преж­нему доб­ро­со­вестно учился в школе. Не обла­дая выда­ю­щейся памя­тью, он с неко­то­рым тру­дом усва­и­вал учеб­ный мате­риал. Уроки ему при­хо­ди­лось делать дольше, чем более спо­соб­ным одно­класс­ни­кам. А роди­тели бла­го­да­рили Бога, что из их сына не вырас­тет талант­ли­вый лени­вец, при­вык­ший к лег­ким побе­дам и сни­ка­ю­щий при неуда­чах; его зна­ния, добы­тые с тру­дом, будут более проч­ными. А глав­ное, они хорошо знали, что спо­соб­но­сти – от Бога, а труд, уси­лия – от чело­века. «Цар­ство Божие силою берется» ( Мф. 11,12 ), и тот, кто при­вык тру­диться, будет при­ла­гать уси­лия и в деле духов­ного возрастания.

Итак, плоды роди­тель­ского вос­пи­та­ния давали себя знать (хотя сами роди­тели счи­тали, что допу­стили много оши­бок): Андрей легче мно­гих своих сверст­ни­ков пере­жи­вал труд­ный период отро­че­ства. Но все же…

Беседа 1

…Как Андрюша оби­дел бабушку. – « Я не хотел бы дожить до ста­ро­сти!» – Папа в защиту ста­ро­сти. – Душа осво­бож­да­ется. – Оди­но­че­ство ста­ри­ков в семье. – Надо про­яв­лять к ним любовь и заботу. – Почему мы должны почи­тать стар­ших. – Как отец высек сына-офи­цера. – Ста­рость и доб­ро­де­тель сми­ре­ния. – Наде­яться только на Бога! – Пре­да­ние себя в волю Божию рож­дает муже­ство. – «Божий оду­ван­чик». – Что зна­чит «уметь молиться». – Новый взгляд на дрем­лю­щую ста­рушку. – Почему у ста­ри­ков раз­ные лица. – Запо­ведь о любви к ближ­нему. – « Я брат твой!» – Не упо­доб­ляться «карасю-иде­а­ли­сту».

– Андрюша, пото­ро­пись: позав­тра­кать не успе­ешь! – раз­дался из кухни мамин голос.

Маль­чик про­мол­чал и потя­нулся за джин­сами, в кото­рых обычно ходил в школу. Вчера из-за сля­коти они были до колен забрыз­ганы гря­зью, а сего­дня, акку­ратно вычи­щен­ные и отгла­жен­ные, висели на спинке стула. Это бабушка потру­ди­лась для люби­мого внука. Засте­ги­вая джинсы, Андрей вдруг заме­тил в них что-то не то… Увы, бабушка пере­ста­ра­лась: по неве­де­нию, загла­дила ост­рые складки-«стрелки», как на обыч­ных брю­ках. Да его засмеют из-за нее! Кто ее про­сил! Раз­дра­жен­ный, со стра­даль­че­ским вздо­хом, маль­чик достал из шкафа ста­рые брюки…

На кухне бабушка удивилась:

– Что же ты джинсы-то не надел? Я их тебе в поря­док привела.

– Спа­сибо боль­шое, я видел, – в голосе Андрюши зву­чала убий­ствен­ная иро­ния. – Я уж лучше в ста­рых брю­ках пойду.

Бабушка забес­по­ко­и­лась, ничего не понимая…

Вече­ром мама жаловалась:

– Пого­во­рил бы ты с ним! Он ино­гда такой замкну­тый, чужой. Сего­дня бабушку оби­дел: джинсы она ему не так погла­дила… Какая-то жесто­кость появи­лась, насмеш­ли­вость. Или мне кажется? Я порой не знаю, как и подойти к нему: обид­чи­вый, раз­дра­жи­тель­ный. А к бабушке отно­ше­ние нехо­ро­шее, снисходительное.

– Труд­ный воз­раст, – отве­тил папа. – Пого­ворю, конечно. При случае.

Слу­чай пред­ста­вился в бли­жай­шую суб­боту. Отец с сыном взяли рюк­заки, сумки-«тележки» и отпра­ви­лись на рынок – заку­пать деше­вую кар­тошку. Шли пеш­ком, дво­рами; на обрат­ном пути несколько раз оста­нав­ли­ва­лись отдох­нуть, поси­деть на лавочке. На одном из таких «при­ва­лов» папа с уси­лием рас­пра­вил плечи и вздохнул:

– Мне прежде каза­лось, что я вечно буду моло­дым. Одышка, серд­це­би­е­ние, уста­лость? Это было что-то непо­нят­ное, не имело ко мне ника­кого отно­ше­ния. Лет десять назад я бы такой рюк­зак игра­ючи донес, а теперь тянет оста­но­виться, при­сесть. Шутка ли, брат, – мне ведь сорок лет! Так неза­метно и ста­рость подойдет…

У Андрея сжа­лось сердце. Сорок лет – да это уже ста­рость! Но папа ведь вовсе не ста­рый… Маль­чику не хоте­лось, чтобы он ста­рел: мысль о стар­че­ской немощи никак не соче­та­лась в его созна­нии с отцом, кото­рый все знает, все умеет, с кото­рым так надежно и спо­койно. Он хотел бы воз­ра­зить, ска­зать, что он и сам устал, при­ду­мать что-нибудь смеш­ное, но… почему-то про­мол­чал, только пожал плечами.

– Ничего не поде­ла­ешь, – гово­рил папа. – Чело­ве­че­ской жизни поло­жен пре­дел, семь­де­сят-восемь­де­сят лет. Даже в Писа­нии об этом ска­зано. Как ни бере­жем мы свое тело, а оно ста­реет, изна­ши­ва­ется. Зре­ние сла­беет, слух, память… Плохо, когда чело­век не готов к этому и пере­жи­вает наступ­ле­ние ста­ро­сти как тра­ге­дию. При­ятно, конечно, быть моло­дым, кра­си­вым, силь­ным, но и ста­рость – непло­хое время.

– Про­сто пре­крас­ное, – мрачно усмех­нулся маль­чик. Он смот­рел на ста­рушку, кото­рая как раз вышла из подъ­езда, опи­ра­ясь на клюку. Ста­рушка про­шла несколько шагов, села на сосед­нюю лавочку, мед­ленно, тря­су­щи­мися руками открыла цел­ло­фа­но­вый пакет с раз­мо­чен­ными кор­ками хлеба… «Гули-гули-гули!» – задре­без­жал ее голос, на кото­рый откуда ни возь­мись сле­те­лись голуби и зако­по­ши­лись у ее ног. Руки, изуро­до­ван­ные рев­ма­тиз­мом, тряс­лись, голова тряс­лась; и еще Андрей заме­тил, что, несмотря на теп­лый сол­неч­ный день, она была в тол­стом пальто, пухо­вом платке и в вален­ках… Вид ее вызы­вал жалость и в то же время непри­язнь: зачем она такая ?

– Я бы не хотел дожить до ста­ро­сти, – заявил он. – Лучше уме­реть молодым.

– Потому что ста­рость – это уже не жизнь, – отве­тил Андрюша, глядя на ста­рушку с голубями.

– Если назы­вать жиз­нью актив­ность, дви­же­ние, обще­ние с людьми, дости­же­ние раз­ных зем­ных целей, то – согла­сен, ста­рость не жизнь. А если гово­рить о внут­рен­ней, таин­ствен­ной жизни души, то ста­рость совсем не мешает ей. Наобо­рот, – папа тоже смот­рел на ста­рушку, но видел совсем иное. – Пред­ставь себе: тихий вечер. Тру­до­вой день позади, с его хло­по­тами, суе­той, шумом – все зати­хает, все в про­шлом. Душа пере­стает гоняться за при­зра­ками, за «зем­ным сча­стьем», она отды­хает. Жизнь пред­став­ля­ется ей доро­гой, пол­ной скор­бей, и дорога эта близка к концу. А вот каким будет конец – зави­сит от устрем­ле­ния и устро­е­ния души, ты сам зна­ешь. Посмотри – разве я не прав?

Но Андрюша не мог или не хотел настро­иться на высо­кий лад. Он заме­чал в облике ста­рушки, кото­рая уже кон­чила кор­мить голу­бей и дре­мала на сол­нышке, только непри­ят­ное, оттал­ки­ва­ю­щее: вздув­ши­еся вены на руках, некра­си­вый про­ва­лив­шийся рот… Маль­чик никак не мог понять, что может быть хоро­шего в ее жизни. Он с удо­воль­ствием вспом­нил свою бабушку: слава Богу, она еще не скоро ста­нет такой, как эта…

– Ей даже ходить трудно. Все болит, навер­ное, – заме­тил он.

– А куда ей ходить? Это тебе хочется ходить, ездить, смот­реть, позна­вать. А ей уже нет. В ста­ро­сти наше жиз­нен­ное про­стран­ство сужа­ется. В юно­сти мы хотим всю землю обойти, а в ста­ро­сти это уже и не нужно. Хва­тает сво­его дво­рика с голу­бями, потом своей квар­тиры, потом одной ком­наты, одной постели… Но это же, брат, все внеш­нее, телес­ное. Душа-то при этом осво­бож­да­ется, она сво­бодно устрем­ля­ется к Богу! А болезни напо­ми­нают, что скоро она совсем раз­лу­чится с телом… Я где-то читал об одном свя­том подвиж­нике, кото­рый жил в затворе, в келье. Через оконце его кельи откры­вался изу­ми­тель­ной кра­соты вид: горы, зелень, море! Но он заго­ро­дил это окно чем-то плот­ным, чтобы не видеть кра­соту тво­ре­ния. Почему? Потому что посто­янно молился и видел духов­ными очами нечто гораздо более пре­крас­ное – духов­ный мир. Обыч­ному чело­веку такой подвиг не по плечу. Но, зна­ешь, мне кажется, ста­рость ста­вит каж­дого из нас (я говорю о веру­ю­щих людях) в подоб­ное поло­же­ние: для нас закры­ва­ется мир види­мый и откры­ва­ется мир невидимый.

Вот только оди­но­че­ство – неиз­беж­ный спут­ник ста­ро­сти – при­нять тяжело; быть может, тяже­лее всего.

– Конечно. Даже если ста­рый чело­век живет в боль­шой семье. Может быть, там оди­но­че­ство ощу­ща­ется еще сильнее.

– Почему? Ведь люди кру­гом: дети, внуки.

– Да, но нет сверст­ни­ков; не с кем пого­во­рить на рав­ных, не с кем раз­де­лить вос­по­ми­на­ния. Дети, внуки – это совсем дру­гое… Пред­ставь, напри­мер, что тебя поме­стили в дет­ский сад, в млад­шую группу, при­чем навсе­гда… Нет, это неудач­ный при­мер; ста­рость – это совсем дру­гое оди­но­че­ство. У детей давно своя жизнь и свои инте­ресы: работа, дру­зья, раз­ные про­блемы. Честно говоря, им не до ста­ри­ков. А внуки… Если они малень­кие – это шум, крики, возня. Когда они вырас­тают, то обычно отда­ля­ются от бабу­шек и деду­шек: их раз­дра­жает мед­ли­тель­ность ста­ри­ков, и даже их забот­ли­вое вни­ма­ние кажется навяз­чи­вым… Дума­ешь, нашей бабушке не одиноко?

– Да мы же все ее любим! – не согла­шался Андрей.

– Любим-то любим, но не все­гда умеем пока­зать свою любовь. А бабушка нуж­да­ется в этом. Ее услуги мы при­ни­маем как долж­ное, а неволь­ные про­махи не про­щаем. Недавно слу­чай был – стыдно вспом­нить. Я ждал важ­ного дело­вого звонка; позво­нили – подо­шла бабушка. Она что-то пере­пу­тала (воз­можно, не заме­тила, что я уже вер­нулся с работы) и ска­зала, что меня нет. Про­изо­шла пута­ница, встреча сорва­лась. И я не сдер­жался, не смог скрыть свое раз­дра­же­ние, хотя бабушка изви­ня­лась, чув­ство­вала себя вино­ва­той… Ты тоже хорош, со сво­ими джин­сами. Бабушка ста­ра­лась: чистила, отгла­жи­вала их, когда мы все уже спать легли. А ты из-за незна­чи­тель­ной ошибки обо­шелся с ней так, как будто для тебя вещь, тряпка дороже ее тру­дов и заботы.

Мы должны про­яв­лять больше вни­ма­ния и любви к ста­рым людям: и к тем, кото­рые живут рядом с нами, и к тем, с кото­рыми слу­чайно встре­ча­емся на улице. Ты мог бы спро­сить: «А почему, соб­ственно, “мы должны”? Нам и так хорошо, весело и инте­ресно жить». И если бы мы с тобой были не пра­во­слав­ные хри­сти­ане, а неве­ру­ю­щие мир­ские люди, я бы тебе отве­тил, почему: по «закону буме­ранга». Как ты отно­сишься к своим бабуш­кам, дедуш­кам, роди­те­лям, так и к тебе в свое время будут отно­ситься твои дети и внуки. Однако раз мы явля­емся людьми веру­ю­щими, я дам тебе дру­гой ответ. Про­яв­лять вни­ма­ние и любовь к ста­ри­кам, своим и чужим, мы должны во испол­не­ние запо­веди Божией: «чти отца тво­его и матерь твою». Ты же зна­ешь, что она пове­ле­вает почи­тать не только своих роди­те­лей, папу с мамой, но и всех стар­ших вообще. «Чти» – зна­чит ува­жай, цени, не огор­чай, не оби­жай, а если допу­стил что-либо подоб­ное, рас­смат­ри­вай это как грех и кайся на испо­веди. В ста­рину в рус­ских семьях – между про­чим, и в дво­рян­ских, и в кре­стьян­ских – ста­ри­ков почи­тали, слу­ша­лись, раз­ре­ше­ния на все спра­ши­вали. Имели послу­ша­ние, и в этом послу­ша­нии роди­те­лям (даже когда сами ста­но­ви­лись взрос­лыми) укреп­ляли свою волю, то есть учи­лись отвер­гать соб­ствен­ное «хочу» ради испол­не­ния воли Божией. При­чем делали это не из страха нака­за­ния, не из какой-то выгоды, а из страха Божия: боя­лись нару­шить запо­ведь. И роди­тели (то есть все стар­шие в семье) знали это и тре­бо­вали послу­ша­ния.

Мне вспо­ми­на­ется один пора­зи­тель­ный слу­чай, кото­рый про­изо­шел со ста­ри­ком отцом и его уже взрос­лым сыном в начале про­шлого века. Сын, артил­ле­рий­ский офи­цер, имев­ший знаки отли­чия и бое­вые награды, гостил в поме­стье у отца. Он любил быст­рую езду и заго­нял отцов­ских лоша­дей. Ста­рик несколько раз делал ему заме­ча­ния, а одна­жды вошел вслед за сыном в его ком­нату и попро­сил снять офи­цер­ский мун­дир и кре­сты. Тот уди­вился, но снял. Отец гово­рит ему: «Пока на тебе жало­ван­ные царем кре­сты и мун­дир, я ува­жаю в тебе слугу цар­ского; когда же ты их снял, я вижу только сво­его сына и счи­таю своим дол­гом нака­зать роз­гами (то есть высечь) за непо­слу­ша­ние». Сын воз­му­тился сна­чала, напом­нил, что он давно не ребе­нок, стал про­сить про­ще­ния… А ста­рик отве­чает: «Ну, брат, если не счи­та­ешь дол­гом испол­нить мою волю, ты мне не сын, и я тебе не отец. Кто не чтит роди­те­лей, тот не будет чтить ни Бога, ни царя и не будет при­зна­вать ника­кого долга. Делай как зна­ешь: или я тебя высеку, или мы навсе­гда чужие». В конце кон­цов сын-офи­цер сми­рился и лег на пол, а ста­рик разок стег­нул его вени­ком, после чего сам рас­стро­ился, и они помирились.

Конечно, такой слу­чай и тогда был ред­ко­стью. Я не хочу ска­зать, что у нас так должно быть. Но еще хуже дру­гая край­ность, кото­рая чаще про­яв­ля­ется в отно­ше­нии вну­ков (детей и под­рост­ков) к бабуш­кам и дедуш­кам. Они, вроде, и любят ста­ри­ков, но поз­во­ляют себе какое-то пре­не­бре­жи­тель­ное отно­ше­ние к ним: могут пере­бить их в раз­го­воре, не дослу­шать и уйти, забы­вают побла­го­да­рить за заботу и услуги, вообще не про­яв­ляют долж­ного ува­же­ния. А о послу­ша­нии я и не говорю… А ста­ри­кам что делать? Сми­ряться, тер­петь, про­щать… и этим спа­сать свою душу. Только не надо думать, что эго­и­стич­ные, невеж­ли­вые внуки делают что-то доб­рое, «помо­гая сми­ряться» ста­рым людям. Как известно, сми­ряться самому спа­си­тельно, а сми­рять дру­гих – вовсе нет.

Вот, между про­чим, еще одна поло­жи­тель­ная черта ста­ро­сти: она нас сми­ряет. Всю жизнь хри­сти­а­нин хочет и не может сми­риться, пре­одо­леть страсть гор­дыни. Мы ведь с тобой хорошо знаем, что «без сми­ре­ния нет спа­се­ния», что бла­женны нищие духом, что сами по себе, без Бога, мы ничего не зна­чим. Но все это только тео­ре­ти­че­ски. Живем мы при этом так, будто все можем и что-то из себя пред­став­ляем. Ценим свое мне­ние, любим побеж­дать в споре, а задень нас кто каким-нибудь заме­ча­нием, даже спра­вед­ли­вым, – в нашей душе под­ни­ма­ется гнев про­тив обид­чика, кото­рый мы даже сдер­жать порой не можем. О том, чтобы себя уко­рить при этом, даже и речи нет – наобо­рот, мы долго еще вспо­ми­наем обиду, жалеем, что недо­ста­точно ост­ро­умно и хлестко отве­тили на заме­ча­ние, поду­мы­ваем даже о мести. Разве это по-христиански?

Андрей пре­красно пони­мал, что речь идет о нем. Дей­стви­тельно, он в послед­нее время совер­шенно не выно­сил заме­ча­ний, даже со сто­роны взрос­лых. Он мог раз­дра­женно и насмеш­ливо отве­тить матери, но больше всего доста­ва­лось бабушке: ее настав­ле­ния он ино­гда демон­стра­тивно про­пус­кал мимо ушей, и это было осо­бенно оскор­би­тельно; полу­ча­лось, что Андрей – умный, силь­ный – сам знает, что делает, и может не обра­щать вни­ма­ния на чье-то надо­ед­ли­вое жуж­жа­ние над ухом. Бабушка сер­ди­лась, воз­му­ща­лась, но через минуту все забы­вала и про­щала, потому что души не чаяла в Андрюше. Сей­час, слу­шая отца, маль­чик посмот­рел на эту ситу­а­цию со сто­роны: бабушка, с ее сми­ре­нием и любо­вью – и он сам, холод­ный, эго­и­стич­ный, гру­бый, утвер­жда­ю­щий на ее сми­ре­нии свою самостоятельность…

А папа продолжал:

– Но насту­пает ста­рость и сама нас сми­ряет. Неиз­бежно, неза­ви­симо от того, хотим мы того или нет. И меня, и тебя это ждет, если Гос­подь даст нам дожить до ста­ро­сти. Вдруг нач­нешь заме­чать, что твое мне­ние никого не инте­ре­сует. Гово­ришь что-то, хочешь поде­литься своим опы­том – а тебя не слу­шают, и опыт твой не нужен. С тобой посте­пенно и раз­го­ва­ри­вать пере­стают: о чем, мол, с ним гово­рить, кроме его болез­ней. А болезни, и правда, под­сту­пают со всех сто­рон: кости болят, ноги с тру­дом пере­дви­га­ются, сердце, сосуды, глаза… Ста­рый чело­век нуж­да­ется в чужой помощи, в уходе. А уха­жи­вают за ста­ри­ками, заметь, куда с мень­шей охо­той, чем за детьми. В детях видят себя, свое про­дол­же­ние; дети рас­тут, ста­но­вятся умнее, с ними при­ятно иметь дело… А ста­рики – о них забо­тятся, ско­рее, по чув­ству долга, по запо­веди Божией, потому что любить их, как любят детей, все труд­нее… Одним сло­вом, ста­ри­кам при­хо­дится сми­ряться перед всеми: перед детьми и вну­ками дома, перед моло­де­жью на улице. Ста­рый чело­век видит свою немощь и пони­мает, что не на кого ему по-насто­я­щему наде­яться – только на Бога. А это озна­чает духов­ное прозрение.

– В каком смысле «наде­яться только на Бога»?

– Ждать помощи – от Бога, любви – от Бога, вни­ма­ния и пони­ма­ния – от Бога. Когда чело­век пере­стает наде­яться «на князи, на сыны чело­ве­че­ския», потому что пони­мает, что «в них… несть спа­се­ния», то есть не они спа­сут его душу, он все­цело обра­ща­ется к Богу. Ино­гда уди­ви­тельно: откуда у внешне сла­бых, немощ­ных людей бра­лось бес­стра­шие перед угро­зами, пыт­ками, даже смер­тью? Я не только о древ­них муче­ни­ках говорю, но и о веру­ю­щих людях, кото­рые жили в нашем веке. Один писа­тель, сам про­шед­ший совет­ские конц­ла­геря, рас­ска­зы­вает, что неко­то­рые ста­рушки при­во­дили сле­до­ва­те­лей в изум­ле­ние, а потом и в бешен­ство своим спо­кой­ствием, силой духа. Как-то раз такая бабуля, «Божий оду­ван­чик», на допросе отка­за­лась отве­чать, где скры­ва­ется епи­скоп, кото­рого разыс­ки­вали вла­сти. Ее спра­ши­вают: «Так ты зна­ешь, где он?» – «Знаю, но вам не скажу». – «Да тебе известно, что мы можем с тобой сде­лать?!» – «Делайте что хотите, на все воля Божия… А на смерть за Гос­пода я хоть сей­час готова». Так и не смогли ничего от нее узнать.

Ста­рушка на сосед­ней ска­мейке все еще дре­мала на сол­нышке. Ее тоже можно было бы назвать «Божий оду­ван­чик». Такую бабулю паль­цем тро­нуть нельзя – упа­дет, рас­сып­лется. Андрюша вооб­ра­зил, как она сидит на допросе и шам­кает: «Хоть сей­час готова уме­реть, а вас не боюсь». А что? Не так уж это невероятно.

Пред­став­ле­ние о геро­изме у нас чаще свя­зано с моло­до­стью и кра­со­той, а почему, соб­ственно? Эта ста­рушка тоже может ока­заться бес­страш­ной, как древ­ние муче­ники. Если, конечно, она веру­ю­щая… Чего ей бояться? Что терять? Чем могут серьезно навре­дить ей люди? Пожа­луй, папа прав: ста­рость дает духов­ную сво­боду, это вовсе не жал­кое про­зя­ба­ние, а новое, осо­бое состо­я­ние души. Но только если есть вера. А если вера тверда, то и моло­дому нечего бояться: ни тюрьма, ни ссылка, ни пытки не при­чи­нят вреда душе. Андрей вспом­нил про­ки­мен, кото­рый поется в церкви на каж­дом водо­свят­ном молебне: «Гос­подь про­све­ще­ние мое и Спа­си­тель мой – кого убоюся?»

– Она, навер­ное, моли­лась много, – ска­зал он в раз­ду­мье, имея в виду ста­рушку из папи­ного рассказа.

– Навер­ное. Да не про­сто много, а иначе, чем мы. Чело­век, кото­рый пре­дает себя в волю Божию и наде­ется на одного Бога, молится не устами только, как это часто у нас бывает, а серд­цем. Есть очень много людей веру­ю­щих, кото­рые много лет ходят в цер­ковь, читают духов­ную лите­ра­туру, испол­няют утрен­нее и вечер­нее пра­вило, но не знают при этом, что такое насто­я­щая молитва. Один свя­щен­ник, также побы­вав­ший в заклю­че­нии в годы гоне­ний на Цер­ковь, так и гово­рил: что научился молиться только в оди­ноч­ной камере, когда остался один и не мог уже наде­яться ни на кого из людей. Вер­нее, не один, а с Богом.

Я одна­жды слы­шал, как ста­рушку при­хо­жанку в церкви спро­сили: «Трудно, Вам, навер­ное, одной жить?» А она отве­чает: «Я не одна – я с Богом». Вот это вера, вот это сила! Каким сла­бым и жал­ким кажется рядом с ней какой-нибудь моло­дой чело­век, раб моды и обще­ствен­ного мне­ния, под­ра­жа­тель запад­ным куми­рам, кото­рый больше всего боится быть не «как все», отли­чаться от своих сверст­ни­ков одеж­дой, пове­де­нием, привычками…

Посмотри еще раз на эту ста­рушку. Вот, она совер­шила свою еже­днев­ную про­гулку и заодно сде­лала доб­рое дело, покор­мила пти­чек. Сидит, гре­ется на сол­нышке и, навер­ное, бла­го­да­рит Бога, что еще имеет такую воз­мож­ность: пооб­щаться с птич­ками, поси­деть на лавочке… Сей­час пой­дет домой, попьет чайку. У нее есть, навер­ное, своя ком­ната или хоть уго­лок, весь в ико­нах. Сядет на свою постель или при­ля­жет и будет молиться Богу, Пре­свя­той Богородице…

Разве это не жизнь? По-моему, самая насто­я­щая, под­лин­ная, содер­жа­тель­ная жизнь!

– Хорошо, если молиться. А может быть, теле­ви­зор смотреть?

– Нет-нет, ты взгляни повни­ма­тель­нее. Видишь, какое хоро­шее, спо­кой­ное выра­же­ние лица? Ты заме­чал, что у ста­рых людей очень выра­зи­тель­ные лица? Бывают лица при­вет­ли­вые, доб­рые, а бывают такие, на кото­рых как будто застыла гри­маса злобы, насмешки, испуга, недо­ве­рия, над­мен­но­сти. Зна­ешь, почему это бывает? Потому что со вре­ме­нем на лице каж­дого чело­века отпе­ча­ты­ва­ются глав­ные стра­сти: если с ними не борются, они ста­но­вятся видны всем.

У нашей соседки лицо совсем дру­гое: в нем отра­жа­ется душев­ный покой, внут­рен­няя тишина… И еще – посмотри-ка на ее левую руку.

Маль­чик вгля­делся: из-под рукава теп­лого пальто высо­вы­ва­лась чер­ная шер­стя­ная кисточка с кре­сти­ком… Вот это да – четки! И как это папа сразу заметил?

– Пап, может, она даже тай­ная монахиня?

– Все может быть. Во вся­ком слу­чае усерд­ная молит­вен­ница. Видишь, как бывает! Пусть тебе это будет уро­ком на буду­щее: чтобы быть вни­ма­тель­нее и доб­рее к ста­рым людям. От них мно­гому можно научиться, а потер­петь их немощи, навер­ное, не так уж трудно, правда? Сми­риться перед ними, не наста­и­вать на своем, про­явить любовь и ува­же­ние. При­чем начи­нать надо со своих близких.

– Да, но… Трудно все-таки выно­сить ворч­ли­вость, жела­ние поучать. Потом ста­рики часто так плохо отно­сятся к моло­дежи, так не любят нас! Не все же такие доб­рые, как бабушка, или такие молит­вен­ницы, как эта ста­рушка с чет­ками. Ты сам гово­рил, что к ста­ро­сти у греш­ных людей стра­сти очень глу­боко уко­ре­ня­ются – даже отра­жа­ются на лице.

– Вот тут-то и нужно вспом­нить запо­ведь о почи­та­нии стар­ших, а глав­ное – запо­ведь о любви к ближ­нему. Иначе какие же мы хри­сти­ане, если не ста­ра­емся жить по запо­ве­дям? Ино­гда надо и пону­дить себя. Зна­ешь посло­вицу: «Не так живи, как хочется, а так живи, как Бог велит»?

– Ну, и как Бог велит любить ближнего?

– Как самого себя.

– А почему так, зна­ешь. Потому что каж­дый чело­век носит на себе образ Божий, пусть и помра­чен­ный гре­хами. И еще потому, что все мы – дети Отца Небес­ного, а зна­чит, бра­тья и сестры. Мы даже молимся: «Отче наш», – заметь, не «мой», а «наш», то есть всех людей. А раз так, то зачем же пре­зи­рать боль­ных бра­тьев или сестер (ведь грех – это болезнь души), отво­ра­чи­ваться от них с нена­ви­стью, как от чужих?

Пом­нишь, мы читали «Шинель» Гоголя? Как моло­дежь в учре­жде­нии пре­зи­рала пожи­лого чинов­ника, Ака­кия Ака­ки­е­вича, и сме­я­лась над ним? Лысый, малень­кий, суту­лый, бедно оде­тый, вечно кор­пев­ший над пере­пи­сы­ва­нием бумаг, к тому же чело­век неум­ный, огра­ни­чен­ный, он был очень удоб­ной мише­нью для насме­шек. К тому же Ака­кий Ака­ки­е­вич всего боялся и не мог посто­ять за себя; он только про­сил: «Оставьте меня! Зачем вы меня оби­жа­ете?» И одна­жды в этих жалоб­ных сло­вах одному юноше, кото­рый взду­мал было вме­сте с това­ри­щами посме­яться над несчаст­ным, послы­ша­лось дру­гое: «Я брат твой». Поняв это, юноша изме­нил свое отно­ше­ние к ста­рику и даже пере­стал общаться с това­ри­щами, кото­рые сна­чала каза­лись ему весе­лыми, ост­ро­ум­ными, инте­рес­ными людьми… Я неточно пере­ска­зал, а у Гоголя это очень сильно напи­сано; пере­чи­тай как-нибудь.

« Я брат твой» – вот что мы должны пом­нить, стал­ки­ва­ясь в любых обсто­я­тель­ствах с любым человеком.

Конечно, я не говорю о людях, одер­жи­мых бесов­ской зло­бой, агрес­сив­ных, опас­ных, с кото­рыми в наше время тоже запро­сто можно столк­нуться. Тут попытка про­явить «вни­ма­ние» или «пони­ма­ние» может стать опас­ной для жизни. Можно ока­заться в поло­же­нии «карася-иде­а­ли­ста».

– Что за карась-идеалист?

– Не зна­ешь? Так назы­ва­ется сказка Сал­ты­кова-Щед­рина, очень смеш­ная. Я тебе дома дам почи­тать. Карасю каза­лось, что он доб­рым сло­вом может испра­вить щуку. Они встре­ти­лись, и карась тор­же­ственно изрек: «Зна­ешь ли ты, щука, что такое доб­ро­де­тель ?» Ну, и… сам понимаешь.

– Съела его, что ли?

– Разу­ме­ется. Так что если ты, напри­мер, подой­дешь к убийце-маньяку, одер­жи­мому диа­во­лом, с нра­во­уче­нием на тему «Все люди – бра­тья», то твой посту­пок можно будет рас­це­нить как само­убий­ство. Как видишь, даже испол­няя запо­ведь, надо поль­зо­ваться даро­ван­ной нам от Бога спо­соб­но­стью рассуждения…

А мы с тобой заси­де­лись. Пой­дем дальше?

Беседа 2

…Бес на обложке жур­нала. – Что такое «боди­бил­динг». – Как куль­ту­ри­сты «тре­ни­руют мозг». – Невоз­можно слу­жить двум гос­по­дам. – Мир­ское и хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о «телес­ном совер­шен­стве». – Культ силы и могу­ще­ства (супер­мен­ство) чужд хри­сти­ан­ству. – «Глас хлада тонка». – Дья­воль­ские при­манки для моло­дежи. – Одной из них явля­ется рок-музыка. – Как Андрей был на моло­деж­ной дис­ко­теке. – Ритмы про­буж­дают тем­ное начало. – «Под­со­зна­тель­ные сооб­ще­ния». – Жерт­во­при­но­ше­ние сатане. – Полузверь-«полубог». – Что такое «совре­мен­ная моло­деж­ная куль­тура». – Отрезв­ля­ю­щее зна­че­ние службы в армии. – Армия и пат­ри­о­тизм. – Заня­тия спор­том должны быть целесообразны.

– Посмотри, какой страш­ный, – Андрей достал из порт­феля моло­деж­ный жур­нал, и девя­ти­лет­ний Ваня вздрог­нул: с обложки на него гля­дело чудище в чело­ве­че­ском облике. Смуг­лое лицо с тату­и­ров­кой иска­жено не то гри­ма­сой отвра­ще­ния, не то дья­воль­ской усмеш­кой. Спу­тан­ные чер­ные волосы тор­чат коп­ной; пот­ная грудь обна­жена; кожа­ные штаны будто при­росли к телу. Фигура неесте­ственно изо­гнута; в руках, укра­шен­ных тяже­лыми метал­ли­че­скими брас­ле­тами, – стран­ной формы гитара. Рядом Ваня про­чи­тал над­пись, крас­ным по чер­ному: «Игра­ешь с нами?» – с огром­ным зна­ком вопроса.

– Кто это? – спро­сил он.

– Рок-певец. Звезда шоу-бизнеса.

– А что зна­чит «Игра­ешь с нами»?

– Это к нему не имеет отно­ше­ния. Там, в жур­нале, реклама шоу-игры… Неважно. Давай сюда, я уберу.

Папа, кото­рый при­слу­ши­вался к раз­го­вору маль­чи­ков, подо­шел поближе.

– Ты, раз уж пока­зы­ва­ешь, объ­ясни брату как сле­дует, с поль­зой для души, – ска­зал он.

– Как? Что это «пло­хой дядя»?

Папа про­пу­стил иро­ни­че­ское заме­ча­ние мимо ушей.

– Этот певец, Ванюша, – объ­яс­нил он, – при­мер того, как чело­век может иска­зить в себе образ Божий. Своим обли­ком он, вольно или невольно, упо­доб­ля­ется бесу. А это зна­чит, что серьез­ные раз­ру­ше­ния про­изо­шли и в душе. Ско­рее всего его сфо­то­гра­фи­ро­вали в состо­я­нии невме­ня­е­мом – под воз­дей­ствием алко­голя или нар­ко­ти­ков. Воз­можно, он одер­жим бесов­ской силой, потому и страш­ный такой. А над­пись на обложке – фор­мально она, может быть, и свя­зана с рекла­мой какой-то там игры, но фак­ти­че­ски обра­щена к тебе, к Андрюше, к любому маль­чишке, кото­рому попа­дется в руки жур­нал. Это при­зыв стать таким же, как этот бес­но­ва­тый певец на обложке. Кстати, Андрей, зачем ты это принес?

– Один парень в школе дал. Здесь ста­тья о боди­бил­динге. Довольно-таки интересная.

– Боди­бил­динг – это куль­ту­ризм, Арнольд Шварценеггер?

– Да. Зна­ешь, пап, в этом виде спорта что-то есть. Пони­ма­ешь, здо­ро­вый образ жизни, все вред­ные при­вычки исклю­ча­ются. К тому же это не про­сто спорт, но и искус­ство, и наука, и фило­со­фия. В основе насто­я­щего куль­ту­ризма не накачка мышц, а внут­рен­няя работа над собой, тре­ни­ровка духов­ных сил.

– Ну, может быть, по-цер­ков­ному это не совсем точно. Тре­ни­ровка воли, разума, уме­ния кон­цен­три­ро­ваться… Сло­вом, стиль жизни.

Это не понра­ви­лось папе. Если бы сын сооб­щил, что хочет осво­ить несколько упраж­не­ний боди­бил­динга для уве­ли­че­ния бицеп­сов или про­сто так, для инте­реса, он бы не стал бес­по­ко­иться. Но «фило­со­фия», «тре­ни­ровка духов­ных сил», «стиль жизни»…

– Так, – ска­зал он. – Покажи-ка, что за статья.

Андрей открыл нуж­ную стра­ницу. Попу­ляр­ная ста­тья, посвя­щен­ная мод­ному виду спорта, была снаб­жена фото­гра­фи­ями луч­ших куль­ту­ри­стов мира, стя­жав­ших зва­ние «Мистер Олимпия».

– Ого! – ска­зал Ваня, раз­гля­ды­вая мощ­ные торсы.

Фото­гра­фии куль­ту­ри­стов напо­ми­нали кар­тинку из учеб­ника ана­то­мии: крас­ный «чело­век» без кожи, на теле кото­рого видны все группы и пере­пле­те­ния мышц. Пора­жало скром­ное зна­че­ние головы на теле куль­ту­ри­ста: она каза­лась чем-то почти необя­за­тель­ным на фоне непо­мерно раз­ви­тых мышц.

– По-моему, слиш­ком, ты не нахо­дишь? – обра­тился папа к стар­шему сыну.

– Таких резуль­та­тов мало кто доби­ва­ется, – объ­яс­нил Андрей. – Это образцы, пока­зы­ва­ю­щие, чего можно достичь путем пра­виль­ных тре­ни­ро­вок. У меня есть зна­ко­мые ребята, кото­рые зани­ма­ются по два-три года; им, конечно, далеко до этих масте­ров, но, зна­ешь, резуль­таты заметны. При­чем не только в стро­е­нии тела: это не про­сто какие-то там «качки», а насто­я­щие куль­ту­ри­сты-фило­софы, спо­кой­ные, невоз­му­ти­мые, созна­ю­щие свою силу ребята.

– Вот это вот – образцы для них? – в раз­ду­мье гово­рил папа, про­смат­ри­вая статью.

Ста­тья зна­ко­мила юных чита­те­лей с тео­рией и прак­ти­кой этого «спорта-искус­ства-науки», назы­вая его и «фило­со­фией стро­и­тель­ства тела», и «науч­ной мето­ди­кой», и «тре­ни­ров­кой интел­лекта». Авторы не обо­льщали маль­чи­шек быст­рым успе­хом – они пре­ду­пре­ждали, что их ждет «мно­го­лет­ний упор­ный труд», кото­рый в конце кон­цов увен­ча­ется «неве­ро­ят­ными, пре­вос­хо­дя­щими самые сме­лые надежды резуль­та­тами в физи­че­ском раз­ви­тии тела».

– Ничего себе, – ска­зал он. – Не дай Бог тебе этим увлечься.

– Ну, давай раз­бе­ремся. Резуль­тат внеш­ний – обра­зо­ва­ние новых мышеч­ных воло­кон и, таким обра­зом, совер­шен­ное изме­не­ние тела. Как дости­га­ется этот резуль­тат? Нужны несколько лет упор­ных тре­ни­ро­вок: для начи­на­ю­щих, тут ска­зано, четыре раза в неделю по 45 минут, с пол­ной отда­чей. Кроме того, смотри, «обиль­ное пита­ние, не менее четы­рех раз в день». Еще ска­зано: «Все впу­стую, если вы едите мало». Согла­сись, пра­во­слав­ному юноше непро­сто будет соче­тать это тре­бо­ва­ние с хри­сти­ан­ским обра­зом жизни: дли­тель­ными постами, уча­стием в цер­ков­ных бого­слу­же­ниях, вообще, с прин­ци­пом уме­рен­но­сти и воз­дер­жа­ния в пище. Ска­зано также, что «основ­ной про­цесс накачки про­ис­хо­дит в про­ме­жут­ках между тре­ни­ров­ками». Каким обра­зом? Ответ: «Делать все для сохра­не­ния энер­гии». Сове­туют спать по девять часов, да еще днем ложиться отдох­нуть. Пра­вило куль­ту­ри­стов: «Если сто­ишь – сядь, если сидишь – ляг, если лежишь – поста­райся заснуть». По-моему, очень комично зву­чит, похоже на паро­дию, как ты считаешь?

Андрюша немного оби­делся за друзей-культуристов:

– Смысл в том, чтобы мак­си­мально выкла­ды­ваться на тре­ни­ров­ках, а все осталь­ное время тра­тить мини­мум сил – беречь их для сле­ду­ю­щей тре­ни­ровки. А силы лучше всего вос­ста­нав­ли­ва­ются во сне.

Читайте также:  Какие услуги можно получить бесплатно по полису омс москва

– Ну, тогда, брат, полу­ча­ется, что куль­ту­ризм – это много есть, много спать, наби­ра­ясь сил для оче­ред­ной тре­ни­ровки, в резуль­тате кото­рой у тебя появятся несколько новых мышеч­ных воло­кон. И это, по-тво­ему, жизнь? На эту «фило­со­фию» твоим дру­зьям не жаль тра­тить годы отро­че­ства и юности?

– Пап, ты почи­тай: тут ска­зано, что «самой пер­вой “мыш­цей”, кото­рой нужно дать нагрузку, будет ваш мозг»! Мысль стоит во главе всего. Она управ­ляет телом и на тре­ни­ровке, и на отдыхе.

– Но какая мысль, о чем мысль? Неда­ром мозг здесь назы­ва­ется «мыш­цей», хотя это слово и стоит в кавыч­ках. Одной из мышц. Посмотри на фото­гра­фии – только не на бицепсы, не на ноги и животы, а на лица. Ведь, зна­ко­мясь с чело­ве­ком, мы смот­рим ему в лицо. Пусть про­стят меня эти моло­дые люди за сомне­ние в их умствен­ных спо­соб­но­стях. Вижу нос, щеки, глаза, брови. Воле­вой под­бо­ро­док. Напря­жен­ный взгляд. Но лицо, в кото­ром обычно отра­жа­ется сокро­вен­ная жизнь души, – где оно? Смотри, лицо совсем теря­ется перед мощ­ной, отлично раз­ви­той шеей. На плечи, на руки смот­реть и то инте­рес­нее: можно изу­чать ана­то­мию… Жаль, если моло­дежь ори­ен­ти­ру­ется на такие образцы.

Я всю ста­тью про­смот­рел и не нашел чет­кого объ­яс­не­ния: что же это за мысль, кото­рой куль­ту­рист дол­жен нагру­жать свой мозг? Пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин носит в душе память о Боге, мысль о своей гре­хов­но­сти и лич­ной ответ­ствен­но­сти на Страш­ном суде; и если ему уда­ется хра­нить эту мысль, то можно ска­зать, что она управ­ляет всеми его поступ­ками. Лег­ко­мыс­лен­ные, сла­бые люди думают об удо­воль­ствиях и раз­вле­че­ниях, ища их повсюду. Рас­се­ян­ные ни на чем не могут сосре­до­то­читься – их увле­кают сме­ня­ю­щие друг друга помыслы… Насколько я пони­маю, куль­ту­рист-фило­соф, как ты его назы­ва­ешь, не отно­сится ни к одной из этих кате­го­рий. О Боге он думать не может…

– Потому что никто не может слу­жить двум гос­по­дам – так в Еван­ге­лии ска­зано. Куль­ту­ризм – это куль­тура тела, а «куль­тура» про­ис­хо­дит от «культа», что зна­чит покло­не­ние. Покло­ня­ясь сво­ему телу, мы лишаем себя воз­мож­но­сти покло­няться Тому, Кто Один достоин покло­не­ния, – Богу. Куль­ту­рист дол­жен учиться «кон­цен­три­ро­вать свою энер­гию в опре­де­лен­ное время» – прежде всего, во время тре­ни­ровки. На чем кон­цен­три­ро­вать? Не ска­зано, но можно дога­даться. Во время тре­ни­ровки, – пишут в ста­тье, – «вы должны забыть обо всем, кроме накачки муску­лов». То есть мысль должна быть о той мышце или группе мышц, над кото­рыми куль­ту­рист в дан­ный момент рабо­тает. Так?

Андрей кив­нул: «Так».

– Зна­чит, сги­бая, напри­мер, ноги на тре­на­жере (папа пока­зал на кар­тинку), насто­я­щий куль­ту­рист кон­цен­три­рует все умствен­ные и душев­ные силы на мысли о мыш­цах ног и яго­диц: то есть весь как бы ста­но­вится нуж­ной мыш­цей… Не похоже ли это на само­гип­ноз, на какую-то меди­та­цию, совер­шенно чуж­дую пра­во­слав­ному внут­рен­нему трезвению?

Андрей поду­мал и опять кивнул.

– Нако­нец, обрати вни­ма­ние на рекламу: «С помо­щью боди­бил­динга вы смо­жете стать такими, какими вас рисует ваше вооб­ра­же­ние». Очень при­вле­ка­тель­ное для каж­дого маль­чишки заяв­ле­ние. Кто же отка­жется стать самым силь­ным и кра­си­вым? Вот еще одна вред­ная внут­рен­няя уста­новка – на пустую меч­та­тель­ность, на пре­вос­ход­ство над дру­гими. При­чем дается и сопут­ству­ю­щая уста­новка: достичь испол­не­ния своей мечты соб­ствен­ными силами, без Бога. Пони­ма­ешь. Ешь, спи, копи энер­гию, тре­ни­руйся, думай о мыш­цах – и ты ста­нешь как Шварценеггер.

Что каса­ется кра­соты куль­ту­ри­стов, то это, как гово­рится, дело вкуса. Может быть, кому-то и нра­вятся малень­кие головы на здо­ро­вен­ных шеях и рас­пи­ра­ю­щие одежду мускулы. Но лица… Не будем гово­рить об атле­тах на фото­гра­фиях: все же это живые люди, кото­рых не хочется осуж­дать. А вот про­сто кар­тинка, обоб­щен­ный порт­рет куль­ту­ри­ста. Смотри, лицо – про­сто бес­по­лез­ный при­да­ток к телу. Черты, вроде, пра­виль­ные, а смот­реть не на что. Это лицо не чело­века, не выс­шего тво­ре­ния Божия, наде­лен­ного сво­бо­дой воли и твор­че­скими спо­соб­но­стями. Это лицо робота или полу­жи­вот­ного: в нем совер­шенно нет души.

Вспомни порт­реты оптин­ских стар­цев. Вспомни книгу о ново­му­че­ни­ках Рос­сий­ских – какие там лица! Тебе легче будет пра­вильно сори­ен­ти­ро­ваться и понять, о чем я толкую.

Лица – в нашем, хри­сти­ан­ском, пони­ма­нии – нет. Зато тело пере­раз­вито. Настолько, что и из него ушло что-то человеческое.

– Наобо­рот, гово­рят, боди­бил­динг – наука о телес­ном совершенстве.

– В хри­сти­ан­стве нет такого поня­тия – «телес­ное совер­шен­ство». Хорошо такое тело, в кото­ром удобно и спа­си­тельно душе. Одни наде­лены от Бога и своих роди­те­лей кра­си­вым телом, про­пор­ци­о­наль­ным и строй­ным; если чело­век не уро­дует его гре­хами (чре­во­уго­дием, блу­дом, дур­ными при­выч­ками), оно таким и оста­нется. Дру­гие имеют телес­ные недо­статки, но, быть может, это защи­щает их душу от гор­дыни и высо­ко­мер­ного отно­ше­ния к ближ­ним, а кого-то сохра­нит и от блуд­ных гре­хов, то есть телес­ное «несо­вер­шен­ство» (какие-нибудь отто­пы­рен­ные уши или корот­кие ноги) ока­зы­ва­ется для них даже спа­си­тель­ным. А встре­ча­ется и телес­ное урод­ство, через кото­рое хри­сти­а­нину, при пра­виль­ном устро­е­нии души, легче стя­жать сми­ре­ние. Пре­не­бре­гать здо­ро­вьем тела грешно, но и куль­ти­ви­ро­вать здо­ро­вье и телес­ную кра­соту, делать из тела идола – тоже грешно. Спорт, как тебе известно, хорош в меру, так как иначе он сти­му­ли­рует гор­дость, зависть и дру­гие стра­сти. Одно дело – утрен­няя зарядка с ган­те­лями, кото­рая помо­гает укре­пить силу мышц и взбод­риться в начале тру­до­вого дня. И дру­гое – «рели­гия» боди­бил­динга, под­чи­ня­ю­щего себе и тело, и душу. Поэтому по мне лучше про­стой «качок», о кото­ром ты ото­звался с неко­то­рым пре­зре­нием, чем культурист-«философ», зани­ма­ю­щийся сомни­тель­ными умствен­ными упраж­не­ни­ями. Ты вос­хи­ща­ешься спо­кой­ствием и урав­но­ве­шен­но­стью зна­ко­мых «фило­со­фов», а посмотри, что будет с ними, если мама или бабушка вовремя не предо­ста­вят им «обиль­ной кало­рий­ной пищи», или им не дадут выспаться, или веру­ю­щий чело­век попро­бует убе­дить их в пользе поста. Боюсь, тут мы встре­тим самую бур­ную реакцию.

Тело – это дом души, и оно должно знать свое место, а не выле­зать впе­ред. Вот если все силы посвя­тить совер­шен­ству души, если про­во­дить вни­ма­тель­ную жизнь, молиться, трез­виться, избе­гать греха, бороться со стра­стями, испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться – это и телу даст все необ­хо­ди­мое. У свя­тых и тело пре­об­ра­жа­лось бла­го­да­тью Божией, об этом сви­де­тель­ствуют их чудо­твор­ные нетлен­ные мощи. Но при чем тут накачка мышц, забота о новых мышеч­ных волок­нах и так далее? Посмотри на иконы: там свя­тые напи­саны в пре­об­ра­жен­ном состо­я­нии. Они почти бес­те­лесны, бес­плотны – как Ангелы Божии.

Мне кажется, куль­ту­ризм заме­шан на культе супер­мен­ства. Кто такие супер­мены, герои совре­мен­ных фан­та­сти­че­ских бое­ви­ков, полулюди-«полубоги»? Поду­май! Ведь для боль­шин­ства ребят этот спорт, несо­мненно, свя­зан с жела­нием силы и вла­сти над дру­гими. Неко­то­рым больше всего на свете хочется, чтобы ими вос­хи­ща­лись и в то же время их боя­лись. А культ силы и вла­сти сродни культу сатаны.

Путь Хри­стов совсем дру­гой. Это сми­ре­ние себя до смерти на кре­сте. Даже в Вет­хом Завете Гос­подь пре­ду­пре­ждает об этом чело­ве­че­ство через про­рока Илию. Пом­нишь, Он явился про­року в «гласе хлада тонка» (то есть в лег­ком дуно­ве­нии ветерка), а не в буре, лома­ю­щей дере­вья и скалы…

Посмотри: вот моло­деж­ный жур­нал, рас­счи­тан­ный на под­рост­ков. На обложке – бес­ну­ю­щийся рок-музы­кант, внутри вос­хва­ле­ние боди­бил­динга… Разве ты не видишь сход­ства между тем и дру­гим? Не видишь, как совре­мен­ный мир, где гос­под­ствует диа­вол, улов­ляет ваши души раз­ными при­ман­ками, чтобы только уве­сти от Церкви, от Хри­ста? Кого при­ма­ни­вает куль­ту­риз­мом, кого рок-музыкой.

– Но это же такие раз­ные вещи, – неуве­ренно воз­ра­зил Андрей.

– Внешне раз­ные. Но цель одна. Для тех, кто доро­жит здо­ро­вьем, спо­со­бен тру­диться, при­ла­гать уси­лия, – под­хо­дит боди­бил­динг. Для лени­вых, рас­се­ян­ных, ищу­щих только раз­вле­че­ний, – дис­ко­теки, рок-музыка, нар­ко­тики. На этом, вто­ром пути, конечно, не добьешься силы, вла­сти, зато легко дости­га­ется иллю­зия этого. Иллю­зия силы, вла­сти, сво­боды и… пря­мая дорога в ад. Потому что все это сата­низм. В скры­той форме, конечно.

– Дис­ко­тека, и правда, напо­ми­нает ад, – ска­зал маль­чик. – Когда ты раз­ре­шил мне пойти на дис­ко­теку (пом­нишь, в октябре, со стар­ше­класс­ни­ками?), я, честно говоря, уди­вился: такое место все-таки… А посмот­реть очень хоте­лось. Потом я понял, почему ты меня пустил: чтобы я сво­ими гла­зами уви­дел ад и меня больше туда не тянуло. Дей­стви­тельно, похоже. Мрак; вспы­хи­вают и кру­тятся раз­но­цвет­ные огни; гро­хот стоит – «музыка»! Ритм такой, что про­би­рает до костей, сооб­ра­жать пере­ста­ешь, бухает и бухает в голове. Дым висит над людьми: все курят, дышать нечем. И вид у ребят жут­кий: тря­сутся, выги­ба­ются, лица зату­ма­нен­ные… Долго там не выдер­жать, если не хочешь «тащиться» вме­сте со всеми.

– Это так, жар­гон. Зна­чит, под­чи­ниться этому ритму, гро­хоту и полу­чать удовольствие.

Правда, пап, что ритмы рок-музыки – из риту­аль­ных сата­нин­ских заклинаний?

– Очень может быть. Про рок-музыку сей­час много пишут в пра­во­слав­ной лите­ра­туре. Несо­мненно, что ее ритмы про­буж­дают в чело­веке тем­ное, злое, гре­хов­ное начало, вызы­вают к жизни стра­сти, кото­рые мы обычно, в состо­я­нии бодр­ство­ва­ния, кон­тро­ли­руем, не даем им ходу. Я читал даже, что во мно­гие записи заказ­ных рок-групп вло­жены «под­со­зна­тель­ные сооб­ще­ния» – страш­ные, бого­хуль­ные при­зывы и заклинания.

– Они зашиф­ро­ваны; их можно обна­ру­жить только при про­слу­ши­ва­нии записи в обрат­ном порядке и на дру­гой ско­ро­сти. Напри­мер, певец под пуль­си­ру­ю­щий ритм удар­ника и бас-гитары поет что-нибудь самое без­обид­ное по содер­жа­нию: «Идет снег, а я так люблю дождь…» и так далее. Но при про­слу­ши­ва­нии «назад» вдруг слы­шится что-то страш­ное: при­зыв к блуду, к убий­ству или само­убий­ству, бого­хуль­ство, вос­хва­ле­ние сатаны…

– Но кто же кру­тит записи «назад»?

– В том-то и дело, что эти фразы улав­ли­ва­ются на под­со­зна­тель­ном уровне, они рас­шиф­ро­вы­ва­ются под­со­зна­нием, даже если зву­чат на незна­ко­мом ино­стран­ном языке, и осе­дают где-то в тем­ных глу­би­нах души, чтобы «вылезти наружу» в свое время.

Между про­чим – об этом я тоже читал – боль­шин­ство рок-групп явля­ются чле­нами сата­нин­ских сект. Мно­гие из зна­ме­ни­тых пев­цов, рок-звезд, не скры­вают этого, как и того, что упо­треб­ляют нар­ко­тики. И вот такие-то боль­ные, поги­ба­ю­щие люди явля­ются сего­дня куми­рами молодежи!

Боль­шин­ство круп­ных рок-кон­цер­тов сопро­вож­да­ется чело­ве­че­скими жерт­вами. Твоя дис­ко­тека – это пустяк, раз­мах не тот. А при огром­ных скоп­ле­ниях обе­зу­мев­ших под­рост­ков мно­гие ока­зы­ва­ются рас­топ­тан­ными или уду­шен­ными в давке, или поги­бают из-за пере­до­зи­ровки нар­ко­ти­ков. Это сво­его рода жерт­во­при­но­ше­ние сатане. Вот тебе и «музыка»!

– Я пытался спра­ши­вать ребят, чем им нра­вится рок. Мне это непо­нятно: шум, пуль­са­ция в голове, в сопро­вож­де­нии воплей и сви­ста. Разве это музыка? И никто не мог тол­ком объ­яс­нить. Смот­рят как на тупого: «Ты что! Рок – это класс, это улет…» И все.

– А боль­шин­ство и не пони­мают при­роды воз­дей­ствия рок-музыки. Конечно, это не эсте­ти­че­ское насла­жде­ние. Это сродни пьян­ству, нар­ко­ма­нии: бла­го­даря осо­бому соче­та­нию рит­мов, обста­новки, слов песни, пове­де­ния арти­стов – у слу­ша­те­лей и зри­те­лей высво­бож­да­ются низ­мен­ные, живот­ные инстинкты. Чело­век чув­ствует себя, с одной сто­роны, полу­зве­рем, кото­рому «все поз­во­лено», ничего не стыдно, а с дру­гой сто­роны, полу­бо­гом, кото­рый «все может».

Это, сынок, очень страш­ное явле­ние. Идеал «полубога»-полузверя для людей неве­ру­ю­щих, сла­бых, ничтож­ных испол­нен вели­кой при­вле­ка­тель­но­сти, а почему – они и сами не знают. Зато бесы все знают и раду­ются их погибели.

Вот что такое «совре­мен­ная моло­деж­ная куль­тура». К нам в Рос­сию она при­шла с Запада, как сво­его рода агрес­сия, только не воен­ная, не кро­ва­вая, а духов­ная. Она направ­лена про­тив моло­дежи и под­рост­ков, не име­ю­щих нрав­ствен­ного ори­ен­тира в жизни. А ори­ен­тир, как ты зна­ешь, дает только Цер­ковь.

– А что бывает дальше с такими – кто не может сори­ен­ти­ро­ваться и под­вер­га­ется агрессии?

– Им надо помочь сори­ен­ти­ро­ваться. Кое-что и в твоих силах. Ты больше мно­гих твоих това­ри­щей читал, слы­шал от батюшки, от меня, а глав­ное – ты член Церкви Хри­сто­вой, испо­ве­ду­ешься и при­ча­ща­ешься. Учишься в вос­крес­ной школе; и дар слова у тебя есть. Так что – говори, объ­яс­няй. Но только тем, кто готов слу­шать. А то полу­чишь обрат­ный резуль­тат – хулу на Бога и Цер­ковь, нена­висть и вражду. Но и тех, кто не при­слу­ша­ется к твоим сло­вам и не оста­вит увле­че­ния рок-музы­кой, не торо­пись счи­тать окон­ча­тельно погиб­шими. Богу все воз­можно. Ты зна­ешь, что слу­ча­ются совер­шенно неожи­дан­ные, чудес­ные внут­рен­ние пере­во­роты… К тому же у вас у всех впе­реди вели­кая школа – труд­ная, но полез­ная, а для кого-то спа­си­тель­ная – армия. Она может и рок-фана­тов отрез­вить, выбить из них всю дурь.

– Пап, почти все ребята боятся армии и все сде­лают, лишь бы ее избе­жать. Их роди­тели уже сей­час ста­ра­ются раз­уз­нать, как бы это сделать.

– И очень зря. В армии, конечно, нелегко. Осо­бенно ребя­там изне­жен­ным и гор­дым. Там при­дется и тру­диться, и зака­ляться, и сми­ряться перед началь­ством. Зато армия даст воз­мож­ность раз­вить и про­явить силу, лов­кость, муже­ство, сме­лость. А вот избе­гать армии с помо­щью хит­рых уло­вок… мне кажется, это недо­стойно мужчины.

Кто же будет Оте­че­ство защи­щать. Ты напрасно усме­ха­ешься – я совер­шенно серьезно говорю. На силь­ной армии осно­вано могу­ще­ство страны. А сила армии не столько в ору­диях и тан­ках, сколько в духе пра­во­слав­ного воин­ства. У наших пред­ков была такая посло­вица: «На службу не наби­вайся, а от службы не отре­кайся!» Каж­дый при­зван­ный в воин­скую службу слу­жил Оте­че­ству верой и правдой.

Наша Рос­сия когда-то была могу­чей дер­жа­вой, перед кото­рой враги тре­пе­тали, а дру­зья все­гда рас­счи­ты­вали на ее помощь. Зато теперь над нами сме­ются… Потому что армия ослабла из-за таких вот изне­жен­ных «мами­ных сын­ков», кото­рые избе­гают службы.

Разве можно пред­ста­вить себе рус­ского дво­ря­нина, кото­рый бы пря­тался от воен­ной службы, отси­жи­вался дома? Это было бы рас­це­нено как бес­че­стье. Рус­ский пат­риот, из какого бы сосло­вия он ни про­ис­хо­дил, стре­мился послу­жить царю и Оте­че­ству. В этом духе – любви к Родине, ее свя­ты­ням – маль­чика вос­пи­ты­вали с детства.

А теперь – смотри, что тво­рится! – Папа с горе­чью пока­зал на зло­по­луч­ный жур­нал и мах­нул рукой. – Мой сын, маль­чик из пра­во­слав­ной семьи, при­нес домой вот это вот, пока­зы­вает млад­шему брату и даже не умеет объ­яс­нить ему, что это за «пло­хой дядя».

– Теперь сумею, – ска­зал Андрей, засо­вы­вая жур­нал в порт­фель. – А как же все-таки быть с боди­бил­дин­гом? По-тво­ему, хри­сти­а­нину совсем нельзя им заниматься?

– Вспомни, как писал апо­стол Павел: «Все мне поз­во­лено, но не все полезно». Выясни для себя: к чему ты стре­мишься, что для тебя глав­ное, а что вто­ро­сте­пен­ное. Рас­ставь все свои заня­тия по местам, рас­смотри их при свете хри­сти­ан­ских запо­ве­дей. И решай: не будет ли про­ти­во­ре­чия между теми и дру­гими? Только, при­ни­мая реше­ние, не забудь полу­чить бла­го­сло­ве­ние у духовника.

– Про­сить у батюшки бла­го­сло­ве­ния на заня­тия культуризмом?!

– А если он спро­сит, зачем мне это нужно?

– Обя­за­тельно спро­сит. Поэтому обду­май все зара­нее. Сило­вые виды спорта тре­буют вре­мени, напря­же­ния, осо­бого режима, отказа от дру­гих заня­тий. Это должно быть целе­со­об­разно, соот­вет­ство­вать постав­лен­ной цели – согласен?

– Если твоя цель в жизни – стать про­фес­си­о­наль­ным воен­ным, слу­жить во внут­рен­них вой­сках, в мили­ции, то есть сде­лать защиту Родины и граж­дан своей про­фес­сией, – тогда, конечно, раз­ви­тие муску­ла­туры, силы, вынос­ли­во­сти сверх обыч­ной нормы тебе необ­хо­димо. Есть у тебя такая цель.

Андрюша неопре­де­ленно пожал пле­чами: да нет, пожа­луй, у него не было наме­ре­ния стать про­фес­си­о­наль­ным воен­ным, мили­ци­о­не­ром, омо­нов­цем, охранником…

– Если же, – про­дол­жал папа, – ты ори­ен­ти­ру­ешься на дру­гие про­фес­сии – тогда дру­гое дело. Сам пони­ма­ешь, свя­щен­но­слу­жи­телю, или врачу, или рез­чику по дереву, или певцу телес­ная сила нужна в мень­шей сте­пени. Конечно, чем бы ни зани­мался в жизни муж­чина, он не дол­жен быть сла­ба­ком: воз­можно, ему при­дется защи­щать свою семью и свое Оте­че­ство, идти на войну. А на Руси тра­ди­ци­онно каж­дый муж­чина с дет­ства гото­вился к защите Оте­че­ства: тре­ни­ро­вал вынос­ли­вость, зака­лялся. Для этого, мне кажется, доста­точно того, что уже дали тебе заня­тия пла­ва­нием, и про­дол­жают давать уроки физ­куль­туры, лыжи и обыч­ная утрен­няя зарядка с ган­те­лями. Как ты считаешь.

– Пожа­луй, надо поду­мать, – отве­тил Андрей.

Беседа 3

…Почему Андрей нару­шил пост. – «Разве я могу тебя осуж­дать. » – Хри­сти­ан­ский пост дол­жен быть доб­ро­воль­ным и созна­тель­ным. – Пост не цель, а сред­ство. – Диа­лог с сек­тан­тами. – Что при­вле­кает моло­дежь в секту. – «Они же не сата­ни­сты!» – Отсе­чен­ные ветви. – Без Церкви нет спа­се­ния. – Пра­во­слав­ные в среде неве­ру­ю­щих. – Зачем суще­ствуют раз­ные веры. – Почему моло­дежи в храме скучно, а на сек­тант­ской «тусовке» весело. – Сек­танты обе­щают лег­кий путь спа­се­ния и игно­ри­руют исто­рию. – Пра­во­сла­вию тоже надо учиться. – Пра­во­слав­ная моло­дежь най­дет в Церкви при­ме­не­ние своим спо­соб­но­стям. – Пред­ло­же­ние поехать в монастырь.

Дей­стви­тельно, труд­ный выдался год. А бывают ли лег­кие вре­мена в семьях, где рас­тут дети. Андрю­шины сверст­ники один за дру­гим теряли душев­ный кон­такт с роди­те­лями. «Нас не пони­мают, нам не дове­ряют», – гово­рили они и нахо­дили это «пони­ма­ние» на улице, в дис­ко­теке, в своей ком­па­нии – «тусовке». Роди­тели Андрея опа­са­лись, что и на их сына «улица» ока­жет свое недоб­рое влияние…

Одна­жды в холод­ный декабрь­ский день (дело было Рож­де­ствен­ским постом) отец раньше вре­мени воз­вра­щался с работы. Возле метро, где сто­яли киоски с раз­ной сне­дью, он уви­дел группу школь­ни­ков и среди них – зна­ко­мую вяза­ную шапку сына. Его Андрюша, бесе­дуя с ребя­тами, пре­спо­койно ел «хот-дог».

Всем известно это куша­нье, вытес­ня­ю­щее из рос­сий­ских горо­дов обыч­ные пирожки; сосиска между двумя поло­вин­ками прес­ной булочки. Блюдо отнюдь не постное.

Отец был непри­ятно удив­лен. Андрюша с трех лет знал пост­ные дни: среду и пят­ницу, а с семи, начав испо­ве­до­ваться, соблю­дал и дли­тель­ные посты вме­сте со взрос­лыми (разу­ме­ется, с неко­то­рыми послаб­ле­ни­ями, как ребе­нок). Нико­гда это не было ему в тягость, нико­гда он не жало­вался, не выра­жал неудо­воль­ствия. Да и лице­ме­рие не было ему свойственно…

Андрей догнал отца; он был явно смущен:

– Пап, я тебя не заме­тил! Ты что, сер­дишься, что я пост нарушил?

– Давай прой­демся немного, если не замерз?

Маль­чик кив­нул, и, вме­сто того чтобы сесть в трам­вай, они мед­ленно пошли пешком.

– Ты только не думай, что я так часто делаю! – оправ­ды­вался маль­чик. – Про­сто сего­дня так полу­чи­лось: шли, дела обсуж­дали, замерзли, оста­но­ви­лись у лот­ков, все взяли по ста­кану чая с «хот-догом». Была бы про­стая булка – я бы купил. Но ничего дру­гого не было. Булку без сосиски было как-то глупо про­сить… Я и поду­мал: «Не погу­бит же мою душу одна сосиска!» А тут ты идешь… – Андрюша гово­рил наро­чито раз­вязно, убеж­дая папу и себя, что ничего осо­бен­ного не про­изо­шло, но на душе у него было скверно. Взгляд упал на папин ста­рый порт­фель: наби­тый про­дук­тами (хлеб, вер­ми­шель, капу­ста…), он не закры­вался и был обтя­нут шпа­га­том. Отчего-то больно сжа­лось сердце. Как же тяжело папино мол­ча­ние! Уж лучше отру­гал бы, что ли…

– Пап, ты меня осуж­да­ешь, да?

Папа отве­тил пря­мым и удив­лен­ным взгля­дом. Неожи­данно он пере­хва­тил порт­фель в левую руку, обнял сына и похло­пал по плечу… Про­шли еще несколько шагов – и он нако­нец заговорил:

– Разве я могу тебя осуж­дать? Ты же мой сын. Я шел сей­час и думал: трудно все-таки хри­сти­а­нину среди нецер­ков­ных людей. Взять хотя бы пост. Вот, допу­стим, пят­ница; сто­ло­вая в учре­жде­нии. Все кру­гом мясо, кот­леты едят, ни о чем не думают, а ты суп без сме­таны про­сишь, на вто­рое – один гар­нир… И даже салат овощ­ной не можешь взять, если он май­о­не­зом полит… Смех под­ни­ма­ется: одни тебя в ску­по­сти упре­кают, дру­гие, кто знает, что ты веру­ю­щий, берутся о посте рас­суж­дать – какая, мол, Богу раз­ница, со сме­та­ной или без… Сло­вом, иску­ше­ние! Тут самое труд­ное – выне­сти эти заме­ча­ния, насмешки без злобы, не сма­ло­душ­ни­чать, остаться собой, не пре­дать свою веру. Зна­ешь, как мне все это зна­комо! Ино­гда, и правда, помысл бывает: «Да ладно, лучше уж съесть эту кот­лету или сосиску, только бы не ста­но­виться цен­тром общего вни­ма­ния, не про­во­ци­ро­вать осуж­де­ние Церкви!» Но тут, видно, Ангел-хра­ни­тель дру­гую мысль под­ска­зы­вает: «Вот так-то, с мело­чей, с чело­ве­ко­уго­дия, и начи­на­ется отступ­ле­ние от Хри­ста. » Ну и дер­жишься, тер­пишь все это… Я‑то взрос­лый, мне проще. А тебе труднее…

Полу­ча­лось, что папа не только не ругал – он оправ­ды­вал Андрюшу. Оправ­ды­вал, но как сла­бого чело­века — маль­чик это отлично пони­мал. Дей­стви­тельно, он про­сто постес­нялся перед сверст­ни­ками, не захо­тел ока­заться «белой воро­ной» – пред­по­чел быть «как все»… Он и испы­ты­вал облег­че­ние от того, что папа пони­мает его, и сты­дился самого себя: да, пожа­луй, муже­ства ему недостает.

– Мне лично стало проще, – про­дол­жал папа, – когда я сам хоро­шенько разо­брался в том, что такое пра­во­слав­ный пост. Разо­брав­шись, я научился коротко и ясно объ­яс­нять это дру­гим. Ты ска­зал сей­час: «Не погу­бит же душу одна сосиска!» Есте­ственно, не погу­бит. Навер­ное, это была шутка? Или, по-тво­ему, пост­ная пища спа­сает душу, а ско­ром­ная губит?

– Разу­ме­ется, нет: душу губит грех, а не та или иная пища. Хри­сти­ан­ский пост – это все равно что посох для пут­ника: он помо­гает идти.

В чело­веке плот­ское, телес­ное начало все время стре­мится пода­вить начало выс­шее, духов­ное. А пост – доб­ро­воль­ный и созна­тель­ный отказ в опре­де­лен­ные дни от опре­де­лен­ных видов пищи – он как раз и помо­гает плоть под­чи­нять духу. Хри­сти­а­нину, кото­рый умеет отка­заться от того, что «хочется», – это назы­ва­ется воз­дер­жа­ние, – легче бороться с гре­хом внутри и вне себя. Он ста­но­вится хозя­и­ном самого себя, не зави­сит от своих телес­ных «хоте­ний» и ока­зы­ва­ется дей­стви­тельно сво­бод­ным чело­ве­ком. Бла­го­даря посту укреп­ля­ется воля, а силь­ная воля очень при­го­дится при встрече с более серьез­ными иску­ше­ни­ями. То есть пост – это не само­ис­тя­за­ние и не нака­за­ние, а под­спо­рье в борьбе с грехом.

Отно­ше­ние к посту не должно быть суе­вер­ным. Пом­нишь слу­чай с гра­би­те­лем, убив­шим девочку ради жал­ких гро­шей? Когда его спро­сили на след­ствии, почему же он не съел яйца, кото­рые его жертва несла на базар, он даже воз­му­тился: «Ведь была пят­ница!»… А неко­то­рые, слу­чится, забу­дут, что сего­дня пост­ный день, по сво­ему или чьему-то недо­смотру съе­дят ско­ром­ное, а потом спо­хва­тятся и при­хо­дят в ужас, счи­тая себя чуть ли не погиб­шими… Вот что такое суе­вер­ное отно­ше­ние к посту: когда из него делают само­цель. А пост – только одно из средств к дости­же­нию цели хри­сти­ан­ской жизни, кото­рая тебе хорошо известна. Цер­ковь пред­ла­гает нам это спа­си­тель­ное сред­ство, а мы его при­ни­маем, доб­ро­вольно и созна­тельно. Не забы­вай об этом, хорошо.

А что это вы так ожив­ленно обсуж­дали с ребятами?

– К нам сего­дня в школу при­хо­дили сектанты.

– Точ­нее, к школе. Группа ребят и деву­шек кара­у­лила у крыльца, они при­гла­шали на свое собра­ние. При­чем так при­гла­шали, что не пой­мешь, кто они такие. Очень веж­ли­вые: «Ребята, вы верите в Бога. Можно вас при­гла­сить на про­по­ведь?» – «На какую про­по­ведь?» – «О Хри­сте». Я лично с пер­вых слов почув­ство­вал что-то не то. Пра­во­слав­ные стали бы при­гла­шать на службу, а не на про­по­ведь, а потом – зачем при­гла­шать? Храмы открыты, время служб известно, когда про­по­ведь можно услы­шать – тоже ясно… Так что легко было дога­даться, что это не православные.

– И кем же они оказались?

– Вот, слу­шай. Один из наших спра­ши­вает: «В цер­ковь, что ли?» – «Нет, – гово­рят. – Мы, моло­дые хри­сти­ане, счи­таем, что церкви – для ста­рых и боль­ных людей, а моло­дежи нужно дру­гое». Сло­вом, их собра­ния про­хо­дят в кино­те­ат­рах. Два стар­ше­класс­ника, кото­рые вышли раньше нас, довольно-таки грубо попро­сили их отвя­заться. А те, вме­сто ответ­ной гру­бо­сти, очень ровно и веж­ливо гово­рят: «Изви­ните, пожа­луй­ста. Мы только хотели пред­ло­жить вам инте­рес­ное обще­ние». Это мно­гих ребят уди­вило. Неко­то­рые начали рас­спра­ши­вать, что за собра­ние, где и когда. Те все объ­яс­нили, очень дру­же­любно, пообе­щали кон­церт какой-то группы и фильм, при­чем все бес­платно… Одна девочка из деся­того класса все-таки дога­да­лась спро­сить по делу (она пра­во­слав­ная, я ее в мона­стыре видел): «Как ваша орга­ни­за­ция назы­ва­ется?» Они гово­рят: «Это “Цер­ковь Хри­ста”, моло­деж­ная хри­сти­ан­ская орга­ни­за­ция». – «Пра­во­слав­ная?» – «Что зна­чит “пра­во­слав­ная”, “непра­во­слав­ная”? Хри­стос – Один», – и так, зна­ешь, снис­хо­ди­тельно, по-доб­рому. Стали хва­статься, как их много в Рос­сии, в каж­дом городе: «При­хо­дите – сами уви­дите». Эта девочка из нашей школы спра­ши­вает: «А давно ваша “Цер­ковь Хри­ста” существует?»

– «Не так давно, с 1979 года. Это моло­дая орга­ни­за­ция, как и мы». И зна­ешь, пап, они сразу от нее отвер­ну­лись: почув­ство­вали опас­ность… Потом из школы вышла еще группа ребят, и сек­танты пере­клю­чи­лись на них.

– Ну и как твои дру­зья? Пой­дет кто-нибудь на собрание?

– Да, неко­то­рые хотят пойти. Кое-кто купился на бес­плат­ный кон­церт, дру­гим про­сто инте­ресно. Я им говорю: «Это же сек­танты, что вам там делать? Если веру­ете, ходите в насто­я­щую цер­ковь: там бого­слу­же­ние, свя­щен­ники, монахи, хор… Иконы, свечи… Там кра­сиво… Но им все равно: «Какая раз­ница! Там Хри­стос и здесь Хри­стос; там цер­ковь и здесь цер­ковь, только эта – моло­деж­ная, для нас».

– Ты бы объ­яс­нил, что Цер­ковь не делится по воз­раст­ному признаку.

– Да я пытался что-то ска­зать… Но, пони­ма­ешь, один из наших как-то уже был на такой про­по­веди в кино­те­атре; он остался неве­ру­ю­щим, но гово­рит всем, что «там здо­рово – обыч­ная моло­деж­ная тусовка, как на рок-кон­церте». Неко­то­рым про­сто любо­пытно пойти попробовать…

– Ска­зал бы, что не все стоит про­бо­вать: так одна­жды можно «попро­бо­вать» яд…

Андрей мол­чал. Ему совестно было при­знаться, что настро­е­ние одно­класс­ни­ков отча­сти захва­тило и его. У него даже мельк­нула мысль: а не пойти ли туда – про­сто взгля­нуть одним глаз­ком, чем же это так при­вле­ка­тельно? Ведь при­гла­шали на про­по­ведь не какие-то нар­ко­маны или подо­зри­тель­ные лич­но­сти, а обыч­ные ребята и девушки. Он, конечно, нико­гда не про­ме­нял бы на эти тусовки мона­стыр­ские службы, но все же… Ведь это, в конце кон­цов, не «цер­ковь сатаны», а «Цер­ковь Христа»!

– Пап, но они же все-таки не сата­ни­сты, а хри­сти­ане. «Цер­ковь Хри­ста». Зна­чит, они слу­жат истине, хотя и неправильно.

– Постой, у тебя тут какая-то пута­ница. Как это можно – непра­вильно слу­жить истине. Ты верно сооб­ра­зил, что вас при­гла­шали на сбо­рище сек­танты. А что такое секта?

– Ну, такая группа людей, отде­лив­шихся от Церкви. Правда, они-то сами себя назы­вают «Цер­ко­вью». Тут, и правда, путаница.

– Не пута­ница, а лукав­ство. Цер­ковь, осно­ван­ная Хри­стом, только одна. Еди­ная Свя­тая Собор­ная Апо­столь­ская Цер­ковь. Пра­во­слав­ная. И если мы будем изу­чать ее исто­рию, то убе­димся, что все испо­ве­да­ния, кроме Пра­во­сла­вия, в боль­шей или мень­шей сте­пени откло­ни­лись от истины.

Вду­майся в слово «секта». «Отсе­кать», «отсечь»… Пред­ставь себе огром­ное могу­чее дерево, глу­боко про­ник­шее кор­нями в землю и полу­ча­ю­щее из нее все необ­хо­ди­мое. Это еди­ная Цер­ковь. И вот, от дерева отсе­ка­ется боль­шая раз­ве­си­стая ветвь, падает на землю. Что с ней будет? Кор­ней нет, питаться от ствола тоже не может, раз она отсе­чена. Когда-нибудь ей суж­дено засох­нуть. Не желая этого, отдель­ные малень­кие веточки с этой ветви наде­ются про­жить само­сто­я­тельно и отсе­ка­ются уже от нее, одна за дру­гой. Но теперь они обре­чены на еще более ско­рую смерть: у них нет даже тех запа­сов «пита­ния», кото­рые сохра­ня­ются в боль­шой отсе­чен­ной ветви…

Вот что такое секты, кото­рые могут назы­вать себя как угодно, даже «церк­вами». В них нет глав­ного, что дает жизнь Церкви… Когда ты пред­ла­гал дру­зьям пойти в храм, то гово­рил о пении хора, о све­чах и кра­соте службы. А ведь глав­ное не это. Глав­ное – цер­ков­ные Таин­ства, прежде всего Кре­ще­ние, Пока­я­ние, При­ча­ще­ние… Без них невоз­можно спа­се­ние, а они есть только в Свя­той Хри­сто­вой Церкви, суще­ству­ю­щей почти две тысячи лет, а не пят­на­дцать-два­дцать лет, как секты – недавно отсе­чен­ные от боль­ших вет­вей веточки.

Зна­ешь, почему ты не мог убе­дить ребят и даже забыл ска­зать им глав­ное? Потому что сам ино­гда быва­ешь внут­ренне неустой­чив. Ты гово­рил от имени Пра­во­слав­ной Церкви, а сам в пост ел ско­ром­ное, нару­шая ее устав… Нико­гда не забы­вай о своей ответ­ствен­но­сти: ты для твоих при­я­те­лей – веру­ю­щий, пра­во­слав­ный. По тебе мно­гие судят о нашей вере и Церкви.

Один совре­мен­ный бого­слов рас­ска­зы­вает, как он при­шел к пра­во­слав­ной вере. Он был в то время неве­ру­ю­щим сту­ден­том и сопро­вож­дал группу ино­стран­ных тури­стов в Тро­ице-Сер­ги­еву Лавру. Выходя из Тро­иц­кого собора, он уви­дел юношу, кото­рый перед выхо­дом повер­нулся лицом к алтарю, чтобы в послед­ний раз пере­кре­ститься и покло­ниться. И вот, сту­дент впер­вые уви­дел близко взгляд веру­ю­щего чело­века – свет­лый, осмыс­лен­ный, пол­ный жизни взгляд. И его прон­зила мысль: «Этот чело­век – мой сверст­ник. Почему здесь он у себя дома, а я в рус­ском мона­стыре хожу, как ино­стра­нец? Этого парня учили в школе тому же, чему и меня, так что же он знает такое, чего я не знаю?» Вер­нув­шись в Москву, он начал читать бого­слов­ские книги, свя­тых отцов, обрел веру и посте­пенно понял: самое луч­шее, что может сде­лать веру­ю­щий чело­век, – это не пытаться создать цер­ковь по сво­ему вкусу, а про­сто при­со­еди­ниться к суще­ству­ю­щей уже тыся­че­ле­тия Апо­столь­ской Церкви. А как к ней при­со­еди­ниться? Только через ее Таинства.

Видишь ли, для кого-то из твоих зна­ко­мых ты мог бы ока­заться тем юно­шей, чей взгляд пере­вер­нул и опре­де­лил жизнь буду­щего бого­слова. Но есть ли в твоем взгляде эта твер­дая, осмыс­лен­ная вера? Ведь ее не «изоб­ра­зишь», не «сыг­ра­ешь» – она идет из души…

– Пап, но разве Бог не мог бы Своей вла­стью всех при­ми­рить и объ­еди­нить? Зна­чит, Ему почему-то нужно, чтобы на земле суще­ство­вали раз­ные веры, раз­ные отсе­чен­ные ветви и веточки?

– Ты счи­та­ешь, что все, что суще­ствует, нужно Богу? Но тогда при­дется при­знать, что Ему нужны убийцы, блуд­ники и вообще вся­кие греш­ники. Ты пута­ешь волю Божию и попу­ще­ние Божие. Зло, в том числе и отсе­че­ние от Церкви раз­ных объ­еди­не­ний, про­ис­хо­дит попу­ще­нием Божиим, по сво­бод­ной воле людей. А их, в свою оче­редь, тол­кает на это враг рода чело­ве­че­ского, диа­вол. Мир во зле лежит, но это не зна­чит, что Бог хочет зла. А суще­ство­ва­ние сект, повто­ряю, это несо­мнен­ное зло. Видишь, какое раз­де­ле­ние они вно­сят в моло­деж­ную среду!

– Мно­гим ребя­там скучно в нашей Пра­во­слав­ной Церкви. Их кре­стили в дет­стве, потом неко­то­рых даже водили на При­ча­стие. А теперь они стали заду­мы­ваться и не пони­мают, что там делать, в храме. Неко­то­рым ребя­там кажется, что в храме моло­дых уни­жают. А вот моло­деж­ные рели­ги­оз­ные орга­ни­за­ции – спе­ци­ально для них, там они свои, там пони­мают потреб­но­сти молодежи.

– А ты глубже смотри. Секты потому так при­вле­кают лег­ко­мыс­лен­ных и сла­бых моло­дых людей, что они обе­щают слиш­ком лег­кий путь ко спа­се­нию. Видишь ли, каж­дый чело­век бес­со­зна­тельно ищет веры. Но вот он узнает, что Пра­во­сла­вие – это не только насла­жде­ние цер­ков­ным искус­ством, не только свечи и кра­си­вое пение. Ему объ­яс­няют, что пра­во­слав­ная вера – это путь узкий, тес­ный. Насто­я­щие после­до­ва­тели Хри­ста вдут за Ним, несут свои соб­ствен­ные кре­сты. Пом­нишь, как ска­зал Спа­си­тель: «Возьми крест свой и сле­дуй за Мной!» Этот свой крест — борьба с гре­хом, пока­я­ние, трез­ве­ние, пост, пре­одо­ле­ние соблаз­нов и иску­ше­ний, труд молитвы… А если чело­веку и верить хочется, и спа­стись хочется, и в то же время хочется жить легко, весело, насла­жда­ясь и раз­вле­ка­ясь? Пра­во­слав­ный ска­жет, что это невоз­можно: нельзя слу­жить двум гос­по­дам, для спа­се­ния надо потру­диться. Что делать моло­дому чело­веку. И вот тут появ­ля­ются сек­танты и пред­ла­гают свой «выход»: «Давай к нам! Спа­се­ние может быть лег­ким и при­ят­ным!» Поси­дел раз в месяц в кино­те­атре, послу­шал «про­по­ведь» с эст­рады, через мик­ро­фон, про­орал вме­сте со всеми: «Аминь. Аминь. », – спел хором с дру­зьями, взяв­шись за руки, песню о Хри­сте – и живи спо­койно. И никто тебя не спро­сит, как ты борешься со сво­ими грехами…

Уди­ви­тельно, как при этом моло­дежь не заду­мы­ва­ется над про­стой вещью: почему с такой лег­ко­стью отбро­шен опыт Пра­во­слав­ной Церкви, вся исто­рия человечества?

Кстати, спро­сили бы этих ребят, кото­рые вас при­гла­шали в кино­те­атр, что они думают о Пре­по­доб­ном Сер­гии Радо­неж­ском или Сера­фиме Саров­ском. Неужели они счи­тают, что до 1979 года в Рос­сии не было насто­я­щей духов­ной жизни?! Как вообще они, рус­ские люди, отно­сятся к Свя­той Руси? Неужели, по их мне­нию, столько поко­ле­ний их пред­ков заблуж­да­лись, и только теперь из Аме­рики при­шло истин­ное христианство?

Имей в виду: если встре­ча­ешь рели­ги­оз­ное уче­ние, кото­рое не желает учи­ты­вать исто­рии чело­ве­че­ства, не пони­мает и не объ­яс­няет род­ной исто­рии, а про­сто… игно­ри­рует ее, – ты име­ешь дело с сек­той, отсе­чен­ной и обре­чен­ной на гибель ветвью.

Ты гово­ришь, что моло­дежи неин­те­ресно в храме?

– Ну, да: скучно, непо­нятно, что читают, что поют, что вообще про­ис­хо­дит. Зачем целуют иконы, зажи­гают свечи, ходят с тарел­ками, соби­рая деньги… Почему надо сни­мать шапку, и так далее…

– А что они сде­лали, чтобы узнать это? Ведь надо при­ло­жить уси­лия. Тебе же ведь все понятно: и слова, и свя­щен­но­дей­ствия… Правда, это не твоя заслуга…

– Я‑то с дет­ства хожу в цер­ковь!

– Кроме того, ты опять за вто­ро­сте­пен­ным забыл глав­ное. Не в том надо раз­би­раться, зачем сни­мать шапку, ста­но­виться на колени (тут лучше про­сто сми­риться и делать как все), а в том, что такое вера пра­во­слав­ная и как жить по вере, что такое Цер­ковь, почему так важны цер­ков­ные Таин­ства, зачем суще­ствует цер­ков­ный устав и его уста­нов­ле­ния, тот же пост…

– И кто им в храме будет об этом рассказывать?

– Почему обя­за­тельно в храме? Есть книга «Закон Божий», везде про­да­ется, напи­сана очень про­стым язы­ком. Есть вос­крес­ные школы при хра­мах и мона­сты­рях, для ребят раз­ного воз­раста. Нако­нец, у них есть веру­ю­щие дру­зья – ты, напри­мер. Тебя часто спра­ши­вают о Церкви?

– Самому ино­гда трудно начать про­по­ведь, да и ни к чему. Свя­тые отцы не сове­туют гово­рить на эти темы, пока тебя не спро­сят. Не все­гда люди спо­собны вос­при­нять слово истины. Но бывают ситу­а­ции, когда мол­чать нельзя. Сего-дня, например.

Вот когда моло­дой чело­век, юноша, отрок опре­де­лится с глав­ным, тогда он и службу пой­мет и полю­бит. Тогда он най­дет в Церкви при­ме­не­ние своим силам и спо­соб­но­стям. Петь в хоре, читать за бого­слу­же­нием, при­слу­жи­вать в алтаре… Любой свя­щен­ник с радо­стью помо­жет такому отроку найти в храме дело по душе. Или в монастыре…

– Да, пап, стар­шие ребята, кото­рые окон­чили нашу вос­крес­ную школу, уже про­во­дят заня­тия по Закону Божию в тюрьме! Страшно трудно, но интересно!

– Батюшка мне гово­рил; только не в тюрьме, а в дет­ском при­ем­нике. Детей-пре­ступ­ни­ков там дер­жат по месяцу, потом отправ­ляют в колонии.

– …И наши ребята при­хо­дят туда каж­дое вос­кре­се­нье и бесе­дуют с ними о вере, рас­ска­зы­вают, отве­чают на вопросы.

– Очень хоро­шее дело. Эти дети, попав­шие в заклю­че­ние, услы­шат слово о вере и Церкви от своих сверст­ни­ков и лучше его вос­при­мут. Быть может, кто-то из них как раз и заду­ма­ется: «А что он, веру­ю­щий, такое знает, чего я не знаю? Нельзя ли и мне это узнать – не с чужих слов, а на опыте?»

– А еще неко­то­рые помо­гают в воен­ном гос­пи­тале: посе­щают ране­ных ребят из мест воен­ных дей­ствий, бесе­дуют, носят им пере­дачи… А еще можно рабо­тать в мона­стыр­ских мастер­ских, как мы: нам, кто давно зани­ма­ется в кружке, скоро будут пору­чать резать заказ­ные киоты. Или рабо­тать на мона­стыр­ских строй­ках – помо­гать, уби­рать… А летом – в даль­них мона­сты­рях, на конюшне, на сенокосе…

Андрей гово­рил и сам удив­лялся, сколько инте­рес­ных заня­тий можно найти веру­ю­щим ребя­там в Церкви. А его дру­зья видят только внеш­нюю, обря­до­вую сто­рону бого­слу­же­ния, кото­рую совер­шенно не пони­мают… Не уди­ви­тельно, что им скучно.

Когда уже под­ни­ма­лись на лифте, папа предложил:

– Слу­шай, а что если нам этим летом съез­дить на недельку в какой-нибудь мона­стырь или скит? Возь­мем Ваню, а если хочешь, и кого-нибудь из твоих при­я­те­лей, кто больше скло­ня­ется к Пра­во­сла­вию. Пусть посмот­рят, как живут монахи, уви­дят дру­гую жизнь, потру­дятся на послу­ша­ниях… А ты за остав­ше­еся время попы­тайся пого­во­рить с ними, дай что-нибудь почи­тать, при­гласи к нам – сло­вом, под­го­товь к поездке. Ты, навер­ное, уже сей­час зна­ешь, кого хотел бы взять с собой?

Домой отец с сыном вер­ну­лись дру­зьями, совер­шенно забыв о корот­кой размолвке.

Беседа 4

…Анкета. – «Что делать?» – Что про­изо­шло на класс­ном часе. – Какой про­ект гото­вит Ассо­ци­а­ция пла­ни­ро­ва­ния семьи. – Что именно «пла­ни­ру­ется». – Почему неко­то­рые люди браку пред­по­чи­тают блуд. – Чем зани­ма­лась Лига по кон­тролю за рож­да­е­мо­стью. – Про­па­ганда блуда – сред­ство сокра­ще­ния рож­да­е­мо­сти. – Рос­сия тоже ста­нет «стра­ной тре­тьего мира»? – «Без­опас­ный секс» – это ложь! – Раз­ру­ше­ние архе­типа. Что это зна­чит? – Как на Руси пони­мали «поло­вое вос­пи­та­ние». – Об испо­вед­ни­че­стве и отступ­ни­че­стве. – Хри­сти­а­нин дол­жен учиться трез­ве­нию. – Что такое помыслы и как с ними бороться. – О молитве Иису­со­вой. – Хри­стовы запо­веди как ком­пас в житей­ском море. – Заключение.

– Сер­гей, зайди после ужина к Андрюше.

– Ты зна­ешь… Анкету им в школе раз­да­вали. Зайди, он сам тебе расскажет.

Андрей лежал на диване, заки­нув руки за голову, и как будто рас­смат­ри­вал носки своих тапок. «Даже обувь не снял. Это что-то новое», – поду­мал отец. При его появ­ле­нии маль­чик поднялся.

– Что там у вас за анкета?

– Вот: «Что ты зна­ешь о сексе?» На класс­ном часе раздали.

– О чем, о чем? – папа нахмурился.

Вме­сто ответа, Андрюша взял со стола и про­тя­нул папе листок. Бумага отлич­ная, шрифт типо­граф­ский… Папа маши­нально начал читать… Про­чи­тав пер­вый вопрос, он не пове­рил своим гла­зам; вто­рой вопрос заста­вил его покрас­неть. Он свер­нул анкету в тру­бочку, опять развернул…

– Я же говорю: после уро­ков класс­ная руко­во­ди­тель­ница раз­дала, про­сила отве­тить на вопросы.

Андрю­шин отец уже слы­шал раз­го­воры о под­го­товке про­граммы с лука­вым назва­нием «Пла­ни­ро­ва­ние семьи», о том, что в рос­сий­ских шко­лах наме­ре­ва­ются вве­сти курс «поло­вого вос­пи­та­ния». Он слы­шал об этом, воз­му­щался, но в глу­бине луши не верил, что наступ­ле­ние зла нач­нется так вне­запно и сразу кос­нется его сына. Как его защи­тить? Что делать. Забрать из школы? Но Андрюша уже менял школу; в стар­ших клас­сах новый пере­ход неже­ла­те­лен. И потом, где гаран­тия, что в дру­гом месте не будет того же. А Андрей? Пони­мает ли он сам, что происходит?

– Да, брат… Серьез­ные дела, – ска­зал он, садясь за стол и поло­жив на него анкету. – При­сядь-ка, рас­скажи подроб­нее про сего­дняш­ний класс­ный час: что там было?

– Ну, сна­чала все шло как обычно. Пого­во­рили о про­гу­лах; потом Марина Яко­влевна начала рас­суж­дать о том, что мы уже взрос­лые, должны ори­ен­ти­ро­ваться в совре­мен­ном мире, что какая-то Ассо­ци­а­ция пла­ни­ро­ва­ния семьи под­го­то­вила анкеты… Раз­дала анкеты, раз­дала чистые листы и попро­сила отве­тить. Я‑то думал, там и правда что-то о семье…

– Ну, и как ребята отнес­лись к анкете?

– По-раз­ному. Кто хихи­кал, кто даже обра­до­вался… Маша Про­хо­рова спро­сила, обя­за­тельно ли отве­чать. Класс­ная не наста­и­вала, гово­рит: «Как хотите. Это совер­шенно добровольно».

– Я как начал читать вопросы, мне сразу про­тивно стало. Спро­сил, можно ли взять анкету домой, пока­зать отцу. Тут Марина Яко­влевна забес­по­ко­и­лась, ска­зала, что анкеты надо сего­дня же сдать, что она должна за них отчи­таться. Сло­вом, хочешь – отве­чай, не хочешь – не надо, а домой брать нельзя. Это, конечно, мно­гим не понра­ви­лось. Ты же зна­ешь, нашим ребя­там палец в рот не клади! Бау­лин спра­ши­вает: «Зна­чит, это что-то дур­ное? Может быть, даже про­ти­во­за­кон­ное?» А она: «Что вы, что вы, ребята! Это экс­пе­ри­мент, гото­вится про­ект…» и так далее. В общем, несколько чело­век вос­поль­зо­ва­лись ее рас­те­рян­но­стью, ушли и анкеты с собой захва­тили. И я в том числе.

– А что это за про­ект гото­вится, не знаешь?

– Ребята гово­рят, будут учить, как жить в семье, чтобы не было разводов…

– «Чтобы не было раз­во­дов». Да вра­нье все это! Неужели ты не видишь, что делается?

– А что, и в самом деле так серьезно?

– Серьез­нее не бывает. Пред­ставь, какие-то «умные головы» гото­вят про­граммы по… пре­вра­ще­нию людей в животных.

Андрюша с сомне­нием пожал пле­чами. А папа продолжал:

– Есть такая орга­ни­за­ция – Рос­сий­ская ассо­ци­а­ция пла­ни­ро­ва­ния семьи. Для начала вду­майся в назва­ние: «Пла­ни­ро­ва­ние семьи». Что зна­чит в этом слу­чае слово «пла­ни­ро­ва­ние»?

– Ну, план, состав­ле­ние плана: как должна раз­ви­ваться семья, как вести рас­ходы, усту­пать друг другу, не ссориться…

– В том-то и дело, что нет. Это «состав­ле­ние плана» на детей. Непо­нятно. Допу­стим, кто-то хочет иметь пяте­рых детей, кто-то – не больше двух, кто-то – только одного, а кто-то – вообще ни одного. Вот и планируют.

– Зачем же тогда семья, если такое «пла­ни­ро­ва­ние»: «не больше одного», «ни одного»? А потом – разве от людей зави­сит, сколько у них будет детей?

– Детей дает Гос­подь, но люди при­ду­мали сред­ства про­тив зача­тия детей, чтобы жить не по воле Божией, а по сво­ему хоте­нию. Ты, навер­ное, слы­шал о таких средствах?

Андрей опу­стил глаза. Увы, он и слы­шал, и видел: совре­мен­ному маль­чику трудно сохра­нить неве­де­ние в этом вопросе. Но он не думал, что такие вещи, при­ду­ман­ные раз­вра­щен­ными людьми, имеют отно­ше­ние к семье, кото­рая ведь для того и созда­ется, чтобы иметь детей. Папа, не дожи­да­ясь его ответа, объяснил:

– Пони­ма­ешь, дети – это ответ­ствен­ность, это труд­но­сти, это жерт­вен­ность, нако­нец. Чело­век, име­ю­щий детей, уже не может пор­хать по жизни, как бабочка, в бес­ко­неч­ном поиске раз­вле­че­ний и удо­воль­ствий. Ему от мно­гого при­дется отка­заться ради ребенка, кото­рого надо выно­сить, выкор­мить, вырас­тить, выучить, обу­вать-оде­вать, лечить от болез­ней, вос­пи­ты­вать… Чем больше детей, тем больше про­блем – ты же сам это видишь и понимаешь.

Поэтому люди, кото­рые в жизни ори­ен­ти­ру­ются на удо­воль­ствия и раз­вле­че­ния, ста­ра­ются, даже заклю­чив закон­ный брак, иметь поменьше детей, одного-двух, а то и вообще не иметь ни одного. Дру­гие же и в брак не хотят всту­пать – пред­по­чи­тают грех, блуд. А в блуде – какие же дети. Вот и «пла­ни­руют» кто как хочет.

Теперь уга­дай, чем зани­ма­ется Ассо­ци­а­ция пла­ни­ро­ва­ния семьи. Не зна­ешь? Она раз­ра­ба­ты­вает вся­кие «про­екты», чтобы детей рож­да­лось меньше. Пони­ма­ешь? Не больше, а меньше.

– Зачем им это нужно?

– Наша Рос­сий­ская ассо­ци­а­ция – это филиал Меж­ду­на­род­ной феде­ра­ции пла­ни­ро­ва­ния семьи. Чув­ству­ешь? Меж­ду­на­род­ной, все­мир­ной. А она откуда взя­лась? Начало ей поло­жила очень давно, в 1921 году, дру­гая орга­ни­за­ция – Аме­ри­кан­ская лига по кон­тролю за рож­да­е­мо­стью. Как видишь, это более откро­вен­ное назва­ние. «Кон­троль за рож­да­е­мо­стью» – что ты об этом думаешь?

– Страш­но­вато зву­чит. Кон­троль – это про­верка, наблю­де­ние. Полу­ча­ется, что за жиз­нью семьи сле­дит кто-то посто­рон­ний: «Сколько там у них рож­да­ется детей?» Зачем нужна такая организация?

– Видишь ли, сынок, в Аме­рике в то время была очень высо­кая рож­да­е­мость среди рабо­чих, бед­ноты и наци­о­наль­ных мень­шинств, то есть негров, индей­цев… А зачем бога­тым, запра­ви­лам биз­неса, «хозя­е­вам жизни», высо­кая рож­да­е­мость у бед­ных? Зна­чит, их будет все больше. Им пона­до­бится работа, новые рабо­чие места, зар­плата, жилье… А там и так была без­ра­бо­тица (теперь она есть и у нас, в Рос­сии). А без­ра­бо­тица будет уве­ли­чи­ваться – зна­чит, могут воз­ник­нуть вол­не­ния, заба­стовки и так дал ее. Что делать? Сокра­щать рож­да­е­мость. А как заста­вить людей отка­заться от рож­де­ния детей? Ведь это их самое есте­ствен­ное право!

– Вот и воз­никла эта Лига, потом назван­ная Феде­ра­цией пла­ни­ро­ва­ния семьи. «Умные головы», спе­ци­а­ли­сты по меди­цине, пси­хо­ло­гии, рекламе стали думать: как же сокра­тить рож­да­е­мость среди тех, кто не нра­вится «хозя­е­вам»? И нашли выход – в про­па­ганде блуда. С помо­щью газет, филь­мов, рекламы народу начали вну­шать, что можно жить легко, без ответ­ствен­но­сти, насла­жда­ясь. Зачем свя­зы­вать себя бра­ком, вер­но­стью, когда можно «встре­чаться» сего­дня с одной, зав­тра с дру­гой, не любя ни ту, ни эту. То есть блу­дить, жить по-скотски.

Веру­ю­щие люди боятся греха: они знают, что за него при­дется отве­тить. Читали в Еван­ге­лии, что блуд­ники не вой­дут в Цар­ство Небес­ное. А что может удер­жать от блуда неверующих?

– Не знаю… Ничего, наверное.

– Нет, кое-что может их удер­жать: прежде всего, страх зара­зиться ужас­ными болез­нями, кото­рыми блуд­ники зара­жа­ются друг от друга. При этих болез­нях заживо гниет и раз­ва­ли­ва­ется тело. Но Лига, или Феде­ра­ция, и это преду­смот­рела: через рекламу стала вну­шать народу, что есть такие сред­ства, кото­рые и предо­хра­нят от рож­де­ния детей, и одно­вре­менно защи­тят от заражения.

– Ну, и уда­лось им сокра­тить рождаемость?

– Уда­лось. Когда эта орга­ни­за­ция стала меж­ду­на­род­ной, она начала про­во­дить такую же поли­тику в стра­нах «тре­тьего мира». Вам объ­яс­няли в школе, что это за страны?

– Сла­бо­раз­ви­тые, вроде коло­ний. Из них берут сырье и их исполь­зуют как свалку да про­мыш­лен­ных отходов…

– Да. И Феде­ра­ция в послед­ние годы про­во­дила огром­ную работу в Мек­сике, Китае, Индии. Работу по «пла­ни­ро­ва­нию семьи». Ты уже понял, что это за «пла­ни­ро­ва­ние»…

– В общем понял: сокра­ще­ние рож­да­е­мо­сти и блуд вме­сто брака.

– А теперь вспомни сего­дняш­нюю анкету. Там такие вопросы, что про­сто тош­нит. Зна­ешь, какой можно сде­лать вывод, когда взрос­лые рас­про­стра­няют среди школь­ни­ков такие анкеты?

– Что Рос­сия ста­но­вится стра­ной «тре­тьего мира». Не само­сто­я­тель­ной, силь­ной дер­жа­вой, как была раньше, а сырье­вым при­дат­ком Запада. Будут брать у нас нефть, лес, пуш­нину, ску­пать землю, а чис­лен­ность насе­ле­ния – рус­ских людей – поти­хоньку сокра­щать. Как? Да есть уже ста­рый, про­ве­рен­ный спо­соб – «пла­ни­ро­ва­ние семьи». Только семья тут ни при чем, пони­ма­ешь? Посмотри, какая кру­гом реклама, какие газеты валя­ются на при­лав­ках, и поверь, что все это – про­ду­ман­ная поли­тика, направ­лен­ная про­тив вас, наших детей. Что это за поли­тика? «Живи и насла­ждайся жиз­нью без вся­кой ответ­ствен­но­сти, не бойся греха! А чтобы ты, сви­нья, не боялся блуд­ной заразы, вот тебе без­опас­ный секс

– Да, в анкете что-то было об этом…

– Во-пер­вых, это опять ложь. Нет таких средств и при­спо­соб­ле­ний, кото­рые могут на сто про­цен­тов защи­тить от заразы! Во-вто­рых, это вдвойне ложь: как блуд может быть «без­опас­ным», когда это смерт­ный грех, разъ­еда­ю­щий и уби­ва­ю­щий душу?! Вот, брат, какие страш­ные дела… В рос­сий­ских шко­лах хотят вве­сти курс «поло­вого вос­пи­та­ния». Не надейся, что вас будут учить, как жить в семье. Это будет после­до­ва­тель­ное раз­вра­ще­ние, направ­лен­ное на то, чтобы сде­лать из вас животных.

– Да кому это нужно?

– Как видишь, кому-то нужно. Вот это вот, – папа пока­зал на анкету, – между про­чим, стоит денег: надо было соста­вить текст, набрать на ком­пью­тере, издать типо­граф­ским спо­со­бом, смотри, на отлич­ной бумаге, в сот­нях, а то и тыся­чах экзем­пля­ров. А о чем тут идет речь – мы с тобой видели: чело­век в таких вот «про­из­ве­де­ниях» рас­смат­ри­ва­ется как самец или самка, как суще­ство чисто плот­ское, пони­ма­ешь? (Маль­чик кив­нул.) Как суще­ство без души, кото­рому нужно только, извини, жрать и «полу­чать удо­воль­ствие». И – ника­кой ответ­ствен­но­сти, ника­ких проблем…

– Ну и пусть они так счи­тают – нам-то что! Ты гово­ришь, моло­дежь пре­вра­щают в живот­ных… Но как?

– А вот так. Пер­вым делом, через рекламу, теле­ви­де­ние, дру­гие «сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции» вам вдол­бят это в голову – заста­вят согла­ситься с мыс­лью, что вы и есть дву­но­гие живот­ные. Кото­рым незна­комо поня­тие греха! Кото­рые не знают ни воз­дер­жа­ния, ни борьбы со сво­ими внут­рен­ними низ­кими страстями…

Живот­ные, кото­рые не знают и знать не хотят Бога, а живут одними инстинктами.

Итак, вас заста­вят согла­ситься с этим, при­вык­нуть к этой мысли.

Ну, а дальше, управ­ляя – с помо­щью все той же рекламы и «обще­ствен­ного мне­ния» – вашей физио­ло­гией (то есть заста­вив отка­заться от дето­рож­де­ния), будут доби­ваться нуж­ных им резуль­та­тов в экс­плу­а­та­ции чело­веко-робо­тов… При­мерно так, как это делают со ско­ти­ной на фер­мер­ских хозяйствах.

Или, зна­ешь, как домаш­них живот­ных ино­гда хозя­ева «сте­ри­ли­зуют», чтобы не было про­блем со щен­ками или котя­тами? Вот так же кто-то, навер­ное, хотел бы «сте­ри­ли­зо­вать» часть насе­ле­ния Земли… Только это трудно, сам пони­ма­ешь: люди – это все-таки не кошки, не собаки. Вот и нашли выход – «пла­ни­ро­ва­ние семьи», «без­опас­ный секс»… Смот­реть на чело­века как на скота – это, между про­чим, вели­кий грех, хула на Духа Свя­того: таким обра­зом пере­чер­ки­ва­ется образ Божий в чело­веке, его мис­сия на Земле, его сво­бода! И те, в ком еще жива совесть, чув­ствуют это… Скажи, почему ты не стал отве­чать на эти вот вопросы, а ушел из класса с груп­пой ребят? Почему дру­гие ушли?

– Насчет дру­гих не знаю. Стыдно, про­тивно… Я не пони­маю, зачем все это нужно. Зачем вообще об этих вещах гово­рить? Вслух, при всех…

– Вот я и пыта­юсь тебе объ­яс­нить. Идет созна­тель­ное, после­до­ва­тель­ное раз­ру­ше­ние архе­типа. Слы­шал такое слово?

– Это… как тебе ска­зать. Как бы соби­ра­тель­ная лич­ность, обоб­щен­ный порт­рет души народа, в его про­шлом и насто­я­щем. Сюда вхо­дит и система цен­но­стей народа: что он все­гда счи­тал бла­гом, а что злом. Миро­ощу­ще­ние народа. То, бла­го­даря чему народ суще­ствует как целое. Понимаешь?

– Рус­ский чело­век в его обоб­щен­ном и луч­шем виде. Самое доро­гое у рус­ского чело­века – его пра­во­слав­ная вера. Наши предки, хотя и гре­шили по немощи, но все­гда носили в душе идеал свя­то­сти. Неда­ром свою Родину они назы­вали Свя­тая Русь. Тра­ди­ци­он­ными цен­но­стями рус­ского народа все­гда были бес­ко­ры­стие, бра­то­лю­бие, цело­муд­рие. Обсуж­дать с посто­рон­ними и даже с близ­кими людьми темы, кото­рые сего­дня назы­вают «поло­выми», было не то что не при­нято – это было сра­мом; о таких вещах мол­чали, поскольку обсуж­де­нием их нару­ша­лось цело­муд­рие. Когда об этом гово­рят в классе, с ребя­тами, при девоч­ках, раз­ру­ша­ется наци­о­наль­ная система цен­но­стей. Не знаю, понятно ли я тебе объяснил…

– Зна­чит, на Руси нико­гда не было ника­кого поло­вого воспитания?

– Если назы­вать таким сло­во­со­че­та­нием под­го­товку к буду­щей семей­ной жизни, то оно, это вос­пи­та­ние, все­гда было! И есть. Оно ведется в семье, и в нашей семье тоже. Когда маль­чика учат бес­стра­шию, муже­ству, ответ­ствен­но­сти, а девочку акку­рат­но­сти и хозяй­ствен­но­сти – это и есть поло­вое вос­пи­та­ние. А вся­кие Лиги и Ассо­ци­а­ции под­ме­няют его развращением.

– Понятно… – задум­чиво ска­зал Андрюша. – И что вы теперь будете делать?

– Не бес­по­койся, мы не ста­нем сидеть сложа руки. Только почему одни мы? Вы, школь­ники, тоже должны что-то делать. Ты об этом лучше подумай.

– А что мы можем? Мы люди подневольные.

– Какие же вы «под­не­воль­ные»? В том, что каса­ется выбора между доб­ром и злом, каж­дый чело­век абсо­лютно сво­бо­ден. К тому же сего­дня те из вас, кто ушел с класс­ного часа, посту­пили как взрос­лые, сво­бод­ные и муже­ствен­ные люди.

Наде­юсь, что ты и впредь не поз­во­лишь никому раз­вра­щать тебя вся­кими анке­тами, вроде вот этой.

– Как я могу «не позволить»?

– Ты можешь, мне кажется, укло­ниться от зла, как ска­зано в Писании…

– Нет, а кон­кретно, пап? Вот, напри­мер, в рас­пи­са­нии появ­ля­ется урок по «поло­вому вос­пи­та­нию». Про­гу­ли­вать, что ли? Или такую анкету, как сего­дня, велят запол­нить обя­за­тельно…

Папа вздох­нул и поло­жил руку на плечо сына:

– Зна­ешь, сынок, что такое испо­вед­ни­че­ство? Пра­во­слав­ные хри­сти­ане обычно не афи­ши­руют свою веру, но и не сты­дятся ее. Тем более что ино­гда вер­ность Хри­сту и Его запо­ве­дям необ­хо­димо про­явить перед людьми – и сло­вом, и делом. Бывает, что за это при­хо­дится постра­дать. Чело­век, кото­рый идет на это, ста­но­вится испо­вед­ни­ком Хри­сто­вым. Это подвиг такой – испо­вед­ни­че­ство. А про­ти­во­по­лож­ное поня­тие – отступ­ни­че­ство: отступ­ник из страха за свое бла­го­по­лу­чие в реши­тель­ный момент отре­ка­ется от Христа.

Вот, смотри, что полу­ча­ется: Гос­подь ста­вит тебя в ситу­а­цию сво­бод­ного, но непро­стого выбора. Тебя с дет­ства учили почи­та­нию стар­ших, послу­ша­нию и дис­ци­плине. И вдруг – стар­шие, да еще учи­теля, тре­буют от тебя нару­ше­ния запо­веди о цело­муд­рии, тол­кают на блуд, застав­ляют опу­ститься до уровня бес­сло­вес­ной твари, попрать в себе образ Божий. Что делать? Что важ­нее? Под­чи­ниться – пре­дать свою веру, то есть стать отступ­ни­ком. Не под­чи­ниться – дока­зать себе и всем, что ты не подъ­ярем­ное живот­ное, а чело­век, но, в то же время, пойти на кон­фликт с учи­те­лями, заву­чем, директором…

– Вас с мамой в школу затаскают…

– Об этом не думай: мы в такой ситу­а­ции все­гда на твоей сто­роне. Но ты дол­жен пред­ста­вить себе и послед­ствия: выпуск­ные классы, оценки, атте­стат – понимаешь.

– И что же делать?

– А вот это, брат, только тебе решать. Одно скажу: каж­дого хри­сти­а­нина Про­мысл Божий одна­жды ста­вит в ситу­а­цию прин­ци­пи­аль­ного выбора, когда тре­бу­ется насто­я­щее муже­ство, спо­соб­ность на посту­пок…

Андрей мол­чал. Нико­гда еще папа не гово­рил с ним о таких серьез­ных вещах. Маль­чик пони­мал, что дело даже не в анкете и не в «поло­вом вос­пи­та­нии» – речь идет о том, как вообще жить. Он впер­вые поду­мал, что взрос­лость и само­сто­я­тель­ность, все­гда так при­вле­кав­шие его, – это тяже­лое бремя.

– Зна­ешь, пап, – при­знался он, – мне страш­но­вато ока­заться в един­ствен­ном числе: одному ухо­дить с этих «поло­вых» уро­ков, одному отка­зы­ваться от таких анкет… Вот если бы были еди­но­мыш­лен­ники, если бы целая группа.

– Это и от тебя зави­сит. Если ты смо­жешь всем, вслух объ­яс­нить, почему ухо­дишь, – уве­рен, за тобой пой­дут и дру­гие; да и чужое муже­ство укреп­ляет сла­бых… Помни только, что пред Богом каж­дый даст ответ не за дру­гих, а за себя.

Но, видишь ли, Андрей, эти уроки, анкеты – только одно из вея­ний духа вре­мени. Сего­дня сам окру­жа­ю­щий мир таков, что раз­вра­ще­ние души почти неиз­бежно. Допу­стим, от уро­ков «поло­вого вос­пи­та­ния» мы вас, с помо­щью Божией, защи­тим. А куда деваться от рекламы блуда и наживы на всех углах? От при­зы­вов раз­вле­каться, насла­ждаться и непри­стой­ных кар­ти­нок? От дур­ных мыс­лей, кото­рые явля­ются след­ствием всего этого. Ответ один – учиться трезвению.

Трез­ве­нию. Это аске­ти­че­ское поня­тие. Его упо­треб­ляют свя­тые отцы. Можно ска­зать, что это внут­рен­няя собран­ность, посто­ян­ное вни­ма­ние к себе. Когда я сего­дня вошел в ком­нату, ты лежал на диване. Пра­виль­нее было бы ска­зать «валялся»: воль­ная, рас­слаб­лен­ная поза, блуж­да­ю­щий взгляд, тапки даже не снял… Да нет, я не нота­цию тебе читаю: это про­сто хоро­ший при­мер. Пред­ставь себе, что и душа может пре­бы­вать в таком вот состо­я­нии рас­слаб­лен­но­сти. Чело­век пере­стает дер­жать себя в руках, ум его «плы­вет по воле волн», как щепка в бур­ном море. Все равно что судно без капи­тана и штур­мана – куда выне­сет, туда и ладно! То одно при­дет в голову, то дру­гое, одно неза­метно «про­ско­чит», дру­гое зася­дет в уме, как заноза, нач­нет раз­ви­ваться в целую кар­тину. И кар­тины могут быть очень нехо­ро­шие, неце­ло­муд­рен­ные. Это все помыслы, в раз­ной сте­пени их развития.

– Но ведь не вся­кий помысл – грех?

– Вся­кий помысл может не вме­няться в грех, а может и вме­няться, если мы дадим ему уко­ре­ниться в душе. Кто-то из свя­тых отцов гово­рит при­мерно так: ты не можешь поме­шать пти­цам про­ле­теть у тебя перед гла­зами, но можешь поме­шать им свить гнездо у тебя на голове. Пони­ма­ешь? Мы не можем запре­тить помыслу прийти: он нале­тает вне­запно, от впе­чат­ле­ний мира, от бесов­ских вну­ше­ний. Но мы можем не при­нять его – не дать ему сде­латься нашей мечтой.

Андрюша улыб­нулся и кив­нул: это было понятно и близко его душе. Он уже был зна­ком с дей­ствием помысла и знал, что если его оста­но­вить в самом начале, уси­лием воли заста­вив себя поду­мать о дру­гом, вни­ма­тельно про­го­во­рив про себя Иису­сову молитву (Гос­поди Иисусе Хри­сте Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного), про­го­во­рив раз, дру­гой, тре­тий, – если таким обра­зом пре­гра­дить помыслу дорогу, то он дальше не пой­дет. Не ста­нет меч­той. А если поз­во­лить себе думать, о чем «дума­ется», то потом, бывает, ника­кими силами не изба­вишься от навяз­чи­вой мысли или картины.

– Вот для этого и нужно трез­ве­ние, – гово­рил папа, – чтобы «ловить» и «отсе­кать» помыслы в самом начале их появ­ле­ния. Мне кажется, ты уже мог бы почаще и побольше молиться про себя, про­из­но­сить молитву Иису­сову. Тебе батюшка не гово­рил об этом?

– Гово­рил. Но это трудно. Не получается.

– Мой совет: не делай из этого слиш­ком боль­шой про­блемы. Заме­тишь, что идешь и дума­ешь «ни о чем» или о чем попало – собе­рись, помо­лись… Такты посте­пенно научишься трез­ве­нию и обес­пе­чишь себе могу­чую внут­рен­нюю защиту от вся­кого внеш­него зла.

– Зна­чит, будет посто­ян­ная внут­рен­няя борьба?

– Вот теперь ты понял глав­ное. Но эта борьба делает тебя по-насто­я­щему силь­ным. Вот тебе образ хри­сти­ан­ской жизни, – папа ука­зал на кар­тину «Девя­тый вал». – Есть ста­рин­ная мона­ше­ская песня (а уж монахи-то лучше всех знают о внут­рен­ней борьбе!) «Житей­ское море». Чело­ве­че­ская жизнь в ней срав­ни­ва­ется с бур­ным морем. Волна идет за вол­ной: соблазны, скорби, иску­ше­ния, – и каж­дая готова погло­тить пловца. А кон­ча­ется песня такими словами:

Наш ком­пас над нами.
Впери в небо очи
И с бурей, с волнами
Борись что есть мочи!

Ком­пас хри­сти­а­нина – еван­гель­ские запо­веди. Это един­ствен­ный надеж­ный ори­ен­тир, без кото­рого легко можно «заплыть не туда», а то и уто­нуть в бур­ном житей­ском море.

До сих пор, сынок, я как бы вел тебя по жизни за руку и в важ­ных слу­чаях чаще всего решал за тебя. А теперь, видимо, пора тебе при­ни­мать реше­ния самому. Давай теперь – сам. Ты член Церкви, у тебя есть духов­ник, есть веру­ю­щие люди, с кото­рыми можно посо­ве­то­ваться. У тебя есть спо­соб­ность рас­суж­де­ния и есть дар Божий – свобода.

Поэтому теперь, когда ты выхо­дишь из отро­че­ства и всту­па­ешь во взрос­лую жизнь, я и говорю тебе: дер­жись, сын, крепко дер­жись Хри­сто­вых запо­ве­дей; каж­дый свой посту­пок, слово, мысль оце­ни­вай по ним. И еще помни: духов­ная жизнь – это труд, уси­лия в борьбе с собой. Не забы­вай, что ска­зано в Еван­ге­лии: «Цар­ство Небес­ное силою берется, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­щают его». Это отно­сится и к соблю­де­нию поста, и к молитве, и вообще, ко всему жиз­нен­ному пути христианина.

«Цар­ство Небес­ное силою берется» – вот что дей­стви­тельно необ­хо­димо знать каж­дому маль­чику, обре­та­ю­щему креп­кую веру и ищу­щему свое место в жизни. Ему стоит пом­нить об этом и в то время, когда надо встать пораньше на цер­ков­ную службу, хотя борет сон, и когда хочется дать волю гневу и отве­тить на заме­ча­ние злым, язви­тель­ным сло­вом, и когда очень не хочется про­сить про­ще­ния у того, с кем поссо­рился, и когда окру­жа­ю­щий мир навя­зы­вает душе раз­ные гре­хов­ные впечатления.

Тут пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин дол­жен твердо сто­ять, как насто­я­щий воин Хри­стов, на страже своей души, про­тив соблаз­нов мира сего и вра­гов чело­ве­че­ского спа­се­ния. Тогда он одер­жит самую важ­ную победу – победу над собой – и обре­тет от Бога силу помо­гать другим.

Источник

Adblock
detector